Тришестое. Василиса Царевна

Сидит знакомая ему лягуха, задом бабьим на манер собаки виляет, в стену им толкётся да Ивану Царевичу глаза круглые строит.

– Не кверь ей, – говорит Квака. – Я твоя Квасилиса. Чвай, не узнал?

Не поверил ей Иван Царевич, усомнился. Да и как можно жабе какой-то противной верить, тем более с такой странной наружностью.

– Ты того, – отвечает ей Иван Царевич, – говори да не заговаривайся, – а сам к Василисе обернулся. – Кто енто такая будет? Еще и с таким вот бесстыдством, – развел он руки широко в стороны.

– Квака то, дочь Кощеева, – пожала плечиками Василиса.

– А коли и твак, то что? – из-за дверей вопрошает Квака. – Я стрелу ту подобрала! Андрон, подтверди.

– Гм-м, – прочистил горло Андрон и замялся.

– Андрон? – голос Кваки дрогнул в предчувствии недобром. – Чвего молчвишь-то, слуга мой кверный?

– Ужо слуга? – кхекнул Андрон, головой дернув. – Ну и дела! А сказывали, будто холоп, быдло.

– В запале то вырвалось, – залебезила пред Андроном Квака. – Твы уж не серчай, а? Чвин твебе большой двам, чес-слово!

– И даром не надь мне чинов ваших болотных, а токма устал я от вас, Ваше Высочество!

– Лягушачье, – привычно поправила Квака.

– Да хоть собачье, – фыркнул Андрон и голову отвернул. – Стрелу Василиска сыскала, п энта морда зеленая у ей из рук… то бишь из лап вытянула.

– Ах, тва-а-ак! – разозлилась Квака, придя наконец в себя. – Твак, значит? Вот я сейчас… – потянулась она к бусам, что на шее висели да лягушечьей лапой никак ухватить их не может.

– Ах ты, стерва болотная, – набрал в грудь побольше воздуха Иван Царевич, руки расставил и на Кваку попер.

– Не тронь меня! – Лягушка от испугу в уголок забилась. – Убвери лапвы! А-а, убвивают!!!

– Да я ж тебя, квакалка ты пустая… – Иван Царевич шутя сгреб лягушку за бусы. Квака рванулась, нитка лопнула, и камешки просыпались, заскакали по полу.

– Берегись! – крикнула Василиса. – То волшебные бусы! Коли слово молвит…

А Квака уж рот разевает. Вот сейчас она за все обиды отыграется, душу отведет.

– Вот так! – отряхнул он руки. – Пущай квакнуть теперь попробует.

А Квака глаза таращит, головой мотает, лапками сучит – никак от шапки избавиться не может.

Иван случайно на шарик один наступил, под ногу подкатившийся, а шарик-то возьми и лопни громко.

– Уф-ф! – схватился за сердце Иван Царевич. – Чтоб тебя перевернуло да прихлопнуло.