Тришестое. Василиса Царевна

Квака опять за печку спряталась, старую шкуру содрала, в Василискину лезет, никак влезть не может – то ли бедра широки, то ли ноги длинны, то ли еще чего не умещается. Бросила она шкуру Василисину, плюнула на нее, а Иван Царевич уж по ступенькам топочет. Нет, чтобы в платье обрядиться и Василису из дому выгнать, так Квака с перепугу опять в шкуру свою с рваной прорехой на заду забралась, а тут и Иван Царевич дверь в самый раз отворил. Квака за нее и забилась. Но не приметил Иван Царевич Кваки болотной, а упал его взгляд на Василису, посредь комнаты стоявшую.

И так сердце у него захолонуло от красоты девичьей, что долгую минуту слово вымолвить не мог.

Глава 8. И будет тебе дальняя дорога…

– Кто ты, красна девица? – Иван молвит.

– Василиса я, – просто отвечает та, а Квака ей лапками машет, чтоб убиралась, значит, отсюда подобру-поздорову. Но Василиса на знаки те внимания не обращает, царевичу глазки строит.

– Василиса? Еще одна? – удивляется Иван Царевич.

– Почему, еще? Одна я такая Царевна Василиса.

– Как так? – не поверил ушам Иван Царевич. – Ты меня, девица, не путай. Василиса лягушкой была, а ты ну нисколько на нее не похожая. И корона вон, на голове. Не было короны-то.

– А я и есть лягушка, – звонко засмеялась Василиса, шкурку свою с пола подхватила да царевичу под нос сунула. – И корона у меня с рождения самого, почитай, – на голову себе указывает.

– А как же… – вконец растерялся Иван Царевич, шкуру лягушечью из рук девичьих принял, мнет, разглядывает. Посуровел лик его, поднял он глаза на Василису: – Ты что ж, головой больна, шкуры всякие непотребственные на себя натягивать да в болотах сидеть, над молодцами измываться?

– Охолонись, Иван! – в тон ему Василиса отвечает, кулачок в бок уперев.

– То не я удумала, а Кощей злобный, чтоб ему икать не переикать! Захотел он меня в жены взять, да отказалась я. Вот он меня на десять лет в шкуру эту и нарядил.

– Ох, прости дурня непутевого, – смущенно отвечает Иван Царевич, – что запросто так оскорбил-обидел. Не знал я.

– Да будет тебе ужо, – улыбнулась ласково Василиса и на злобную морду Квакину случайно взгляд бросила. А из Кваки уж едва пар не валит.

С перепугу али от злобы-ненависти, но Квака никак не могла в себя прийти. Коль пришла бы, так вмиг порядок бы в дому навела, бусинку кинув. А тут, мало неприятность со шкурой вышла, так еще и Иван Василису воочию узрел, чтоб ему пусто было!

А Иван Царевич взгляд Василисин перехватил, за дверь глянул и во второй раз обмер.