Тришестое. Василиса Царевна

Василиса насторожилась, а у Андрона и вовсе душа в пятки ушла, белее мела стал.

– Чего это было? – спрашивает Квака.

– Энто, матушка, видать, половичка где скрипнула али ступенька, – нашелся Андрон.

– Ой ли? – усомнилась в словах его Квака Кощеева.

– Не сумлевайтесь, государыня! А чего ж еще-то?

– Ну, раз так, – из-за печки донеслось. Облачилась Квака в шкуру, из-за печки выползла да на Василису набросилась. – Чвего встала? Дуй шквуру натвягивать.

Василиса будто не торопится, на Кваку глазами странными поглядывает и щеки раздувает, губы кривит-сжимает, будто смех ее вот-вот разберет.

Не понял Андрон, в чем дело, а как на Кваку взглянул пристальнее, так и заржал почище коня. Ну и Василиса за ним следом, хохочет звонко, заливается. А Квака глядит то на одного, то на другого и понять не может, в чем дело.

– Да ты на себя-то глянь! – сквозь смех выдавила Василиса.

Квака кое-как глаза назад скосила и так и обмерла: матерь Божья! Вся зеленая, лягушчатая, а зад как есть бабий, из зелени в белизну девственную плавно перетекает, словно в прореху какую торчит.

Срамотища!!! Завертелась лягушка на месте, закружилась, потом вспомнила об Андроне, к стене задом ластится, не видно чтоб было.

– Твы чвего этво, гвад таквой, со шквурой моей натворил? – у Андрона спрашивает.

А Андрон от смеха давится, слезами брызжет, слова вымолвить не может. Квака же желта глазами стала, лапками гневно топочет, пятнами бурыми вся пошла, даже зад белый пятна те не миновали.

– Так ить, государыня, – вымолвил наконец Андрон, слезы утираючи, – вы, верно, дернули сильно, шкурка-то, чай, и по швам пошла.

– Чтво твы мелешь? – пуще прежнего взбеленилась Квака. – Квакие у ей швы?

– Откуда ж мне знать, – гнет свое Андрон. – Шкура ваша, а не моя.

– Ох, гворе-то квакое! – запричитала Квака, на зад свой косясь. – Чвего ж делать-то твеперь. Шквурка этва Кощвеем-батюшквой дарена на вечные времена.

– Делов-то! Новую попросите, – советует Андрон, губы жуя, чтоб не расхохотаться вновь.

– Да твы гволовой, что ль, ударился? Ту шквуру отвец мой год кволдовал да месяц да двень еще.

– Вам виднее, – только плечами пожал Андрон, а сам в окошко поглядывает. – А Ивашка-то рядом уж сопсем. Быстрее думайте, Вашество, чего да как.

– А ты, – Василиса говорит, – бусинку кинь. Авось, и выйдет чего.

– Квакую еще бусвинку! – взъярилась Квака. – Подавай свою шквуру!

– Да за ради бога. Забирай! Нам она и даром не надь, – фыркнула Василиса и отвернулась.