Тришестое. Василиса Царевна

Заметила его ухмылки Квака, краснотой пошла.

– Еще ухмыльнешься раз, горе тебе страшное будет. Понял, быдло холопское?

Закивал Андрон, с перепугу ухмылочку спрятал. Да злобу лютую затаил: третий раз холопом обозвали, еще и быдлом к тому ж! Кто ж такое стерпит?!

Незаметно достал гвоздик из кармана и ну им в шкуру лягушачью тыкать, злость на ней вымещать. Почитай дырок три на десять посадил, покуда не остыл маленько. А как в себя пришел, так и вовсе боязно стало: что теперь будет-то! Ведь ей-ей заметит лягуха проклятая, чего с ее шкуриной-то дорогой сотворили.

А у Кваки до сей поры ничего путного не выходит. Умаялась уж вся, ноги еле волочит, руки воздеть не может, а Василиса знай себе пляшет и Кваку раззадоривает: ручку вот так, ножку вот сюды, три прихлопа, два притопа.

Квака закачалась, ладонь ко лбу приложила.

– Пустое все это!

– Да как же пустое, коли ты стараться не хочешь, – Василиса ей отвечает. – Что ни скажу, все поперек делаешь.

– Не выходит у меня!

– Но ведь я старалась?

– Старалась, – признает Квака.

– Тогда галочку ставь!

– Так ты ж не научила меня, – возмутилась Квака.

Василиса только плечиками пожала, а сама договор Кваке подсовывает, мол, учить просила, так я и учила, а коли танцор плохой, тут уж ничего не попишешь – ставь галку!

Повесила Квака плечики, галочку скрепя сердце подмахнула. А Василиса глядь на шкуру – тут она, проклятая, все еще на сундуке лежит. Ничего, говорит, не понимаю. Галочки на договоре перечла.

– Дура ты, Василиска. Да неужто я надуть тебя не смогу? Договорчик-то внимательно читать надо!

– А чего с ним не так? – уставилась в договор Василиса.

– А ты прочти, – Квака ей говорит и пальчиком на нужное место указует: «зачесть остаток срока до единого дня».

– Ну?

– Баранки гну! До единого дня, до одного то бишь. Так что – иди гуляй, Вася! – и опять хохот жуткий издала. – Денек тебе лягушкой всяко побыть придется.

Расстроилась Василиса, нос повесила, а Квака хохочет, остановиться не может. Еще бы, такую подлость провернула, аж на душе легко стало. И тут глядь случайно в окошко – Иван Царевич идет! Забыл чего али просто возвернуться решил. Заметалась Квака по комнате, шкуру свою схватила со стола да за печку шмыгнула. Лезет в шкуру, пыхтит, а Андрон сидит, ногти грызет, холодным потом обливается.

И тут – хрясь!

Застыла Квака, шелохнуться боится.