Тришестое. Василиса Царевна

Бежит, подпрыгивает, правой ногой снег загребает, этими размахивает…

– Руками? – подсказал медведь.

– Да нет. Как их…

– Понятно, – прервал Иван Царевич.

– На что я птица, и то впечатлился! – взмахнул крыльями сокол. – Отродясь ужасу такого не видывал, три ночи потом кошмары снились.

– Ясно, – подвел черту медведь. – Значит, костяная нога.

– Да вы чего? – охнул Иван Царевич. – И вправду думаете, будто я вокруг нее скакать буду?

– Почему бы и нет? Всяко время потянешь.

– Не пойдеть, – скрипнула из воды щука. – Колдовская у ей натура.

Бегай – не бегай, а коли плавником щелкнет, так и все, отбулькался.

– Это верно, – тяжко вздохнул медведь. – Об том не подумали. Но ты, Иван, все-таки на заметочку возьми: нога костяная!

– Да взял ужо. Только пустое это.

– А может, сломать ей чего? – спросила лиса, морща нос.

– Ногу! – обрадовался медведь.

– Зачем ногу-то?

– Ну как? Скакать не сможет да и плавниками враз щелкать отучится – не до того будет.

– Зверь ты, Михайло Потапыч, а еще медведь культурный, – пожурила лиса медведя.

– Я вообще-то имела в виду вещь какую. К примеру, метлу ее любимую али лопату. Ступу еще можно погрызть.

– Зачем? – полупал глазами медведь.

– Чтоб летать не могла, – злорадно щелкнул клювом сокол. – Тоже мне, жар-птица выискалась!

– Да при чем тут это? – оскалилась лиса. – Иван мастером скажется, все починит, а Яга-то на радостях и…

– Съест его, – закончила за лису щука.

– Да кто ж на радостях-то мастеров ест? На радостях благодарности выносят.

– Вот она и вынесет.

У ей что горести, что радости – все едино. Токма пузо набить и гадость каку сотворить.

– И все-то тебе не так, все не по нраву, – покрутила мордой лиса. – Сама бы чего предложила.

– А я критик прирожденный, – выкрутилась щука. – Как есть.

– Вот и помалкивай. Как есть, – передразнила лиса и мордочку к лесу отвернула. Обиделась, значит.

– Тихо вы! – привел собрание к порядку Михайло Потапыч. – Дело серьезное, а вы тут грызню устроили. Значит, имеем вариянты: «а», то бишь сломать чего, а Иван потом мастерить будет и «бе» – костяная нога.

Наматывает, значит, круги, пока не посинеет.

– Кто? – уточнил Иван.

– Чего – кто?

– Посинеет, спрашиваю, кто: Яга или я?

– А это важно?

– Кому как.

– А может, и вправду ей ногу сломать? – задумался медведь.

– Ну-ну, давай. – Лиса скривила морду в ухмылке. – А я погляжу, как ты это сполнять будешь.

– Да-а. – Медведь почесал затылок когтями. – Вариянт, прямо скажем, не очень. Да и неудобно, человек, вроде как, старый.