Пастырь из Архарита.

Хищной стрелой, кисть начинающего прозаика нырнула под подол застрявшей в проходе старухи, выудив оттуда пухлый платок. Миг, и добыча исчезла в недрах Вархрамеевского белья. Если оно конечно там было...

Только выбравшись из переполненного трамвая, товарищ Гот смог спокойно вздохнуть. Ощущение было такое, будто он благополучно проскочил вражескую территорию. А всё этот псих, со своими бандитскими замашками. Писатель, вашу Глашу!

Выскочивший следом, Вахрамеев тут же сунул любопытный нос в бабкин платок, и сразу оглушительно чихнул.

Платок таил в своем чреве, насквозь пропитанном нафталином, стручок жгучего перца. Подобные амулеты, в массе своей, хранили суеверные дамы, в полной мере опасаясь измен благоверного. Что до Вахрамеева, то подобные страхи ему были до люстры, и по этой причине бездумно швырнув добычу под колёса трамвая, он с лёгким чувством вины потрусил прочь.

Литературное издательство «Цибис»

Огромное помещение крупнейшего литиздата «Цибис» встретило «кудесников печатного слова» людской суетой и звонким щебетом печатных клавиш.

- А нехило они развернулись! – Подивился Вахрамеев, с нескрываемым любопытством крутя носом по сторонам. – Видать, прибыльное дельце чужую брехню стряпать! Надо бы гонорар повыше поднять, чтоб ни вякали. Как думаешь, процентов семьдесят пять-восемьдесят, с тиража в точку будет? – С некоторой долей сомнений, обернулся он к собеседнику. От таких непомерных амбиций Иван Данилович лишь шумно вздохнул, выпучив глаза в пространство.

– А ведь верно мыслишь! – Неправильно истолковал истеричный вздох Гота Вахрамеев. – Стало быть, остановимся на восьмидесяти семи.

Тронув хлястик плаща какого-то не в меру ретивого клерка, Вахрамеев поинтересовался координатами кабинета главного редактора. После чего горе-прозаик, потянул тело упиравшегося Гота вперёд. Кабинет отыскался быстро. Близоруко сощурившись Вахрамеев сунул нос в вывеску,

- Ци-ба-ко Ха-ри-тон Наф-тан-ович.

- По слогам прочитал он. - Главный редактор. Ниже, на листе бумаги, имелась приписка - Технический перерыв, пятнадцать минут.

- Т-а-а-а-а-к-с! – Вахрамеев хищно порыскал взглядом в поисках свободных кресел. Но тщетно. Прозаики чуть ли ни на плечах сидели, в пустой надежде донести рождённое в муках «детище» до чёрствых душ издательской братии.

- Ну-кась ты, пенёк замшелый, - пихнул нахал, благообразного вида дедушку.