Пастырь из Архарита.

– Двинься чуть, тут товарищу плохо! – Робкий протест не возымел видимого успеха, и Вахрамеев неуловимым тычком просто пнул Гота к тому на колени. – Так сиди! В тесноте, как говориться, все кошки серые. И не проказничайте тут, шалунишки. Я скоренько…..

Сунувшись в нужный проём, Вахрамеев тихонько приоткрыл дверь. Осмотрелся. Небольшой кабинет главного редактора был под завязку забит слежавшейся временем макулатурой. Везде, где только мог остановиться человеческий взгляд, - на полках, комоде, писчем столе, стульях, даже платьевом шкафу, имели место быть кипы неизданных рукописей.

Под шкафом впрочем, тоже были. И причины тому имелись. В последние дни возросший поток внезапно очнувшихся литераторов, с неуклонным постоянством заполонял все поры литературного издательства «Цибис» и бедному редактору, даже при дюжине хватких замов никак не удавалось разгрести этот навал художественной мазни.

- Здорова коллега! – С порога воззвал бузотёр, буквально вгрызаясь в кабинет редактора.

- Позвольте, с кем имею чес……

- Моя честь Вахрамеев.

– Отрекомендовался гость. – А суть моя такова, что мы являемся восходящей звездой печатного слова. Вот, не побрезгуйте! – И он сунул под нос опешившего редактора кипу мятых страниц. – Вникай, Харитоша.

Отложив в сторону недоеденный бутерброд, товарищ Цибако смерил нахала пристальным взглядом.

- Знаете ли товарищ, не ведаю вашего имени-отчества, я не терплю фамильярности, и попрошу, чтоб ко мне впредь, обращались с должным уважением!

- Ах вот оно как? Ну, извини Напукович, я по простому! – Безжалостно коверкая отчество редактора, Вахрамеев потупил взор.

- Боюсь даже представить имечко вашего покойного батюшки.

- Почему это покойного?! – Огорчился издатель. – Он, знаете ли, жив ещё.

- Ах, какая неловкость! – Всплеснул руками восходящий талант. – Не знал. Но не скрепи сильно, надеюсь ему немного осталось.

- Да кто вы такой собственно?! – Вышел из себя Харитон Нафтанович, подымаясь из-за стола.

- Ну, говорю же, пи-са-тель! – Словно ребёнку, вынужден был по слогам повторить своё новое амплуа Вахрамеев.

– И вообще, - он небрежно смахнул со столешницы кипу исписанных кем-то страниц, утверждая там свою задницу. – Как насчёт гонорара, Напопыч? Думаю, остановиться на девяноста процентах. Ты как?

Главный редактор быстро смекнув, что имеет дело с больным, возможно даже буйным, лишь покорно махнул головой.

- Вот и славно приятель, давай-ка теперь контрактец соблюдём, чтоб всё по уму было, да я пойду новый стих кропать.