Пастырь из Архарита.

Пастырь из Архарита.

Triggert

Глава 1 Ночной полёт.

Пастырь из Архарита.

Иной мир, иная магия, иные люди.

Куда пристроить рукопись начинающему прозаику? Этот вопрос волновал многих, вставших на тернистый путь писательской славы. Вот и бьются умы, словно рыба о лёд, неся сокровенное в массы. Чахнут, теряя время и силы. Свежести ищут, ветра.............Но с ветром родится Дождь..............

Все упомянутые и действующие лица повести вымышлены, любое сходство их с реально-существующими людьми - не более чем, случайное совпадение.

Ч А С Т Ь П Е Р В А Я.

Рождение идола.

Пусть сильнее грянет буря.

"Песня о Буревестнике" М.Горький.

Г Л А В А 1

Ночной полёт.

Его Величество Мрак, властно раскинувший бездонные опахала ночи, в едином порыве задул огни мятежного города. Все! Кроме последнего, ещё упорствующего безумству тьмы. И тогда, Мрак призвав в союзники дождь, обрушил на глупого, всю ярость стихий...

Но хозяину беспокойной комнаты, утопавшему в плену сомнений, были чужды погодные страсти.

Безразличный к реалиям, он, где-то плыл, рассеяно изучая носки собственных ног. Ног, у которых пылились страницы неизданных глав, отринутых самим литератором, а равно, редакторской хартией всех издательских баз.

Мятые, исписанные пером страницы, негромко шуршали, выражая скорбь. Но он, сломленный чредой неудач, оставался глух.

- Ничтожные!– То и дело, восклицал человек, обращаясь к Издателю. – Где ваше прославленное чутьё, где ваш нюх, господа? Вы! Ни пропустившие ни единой жалкой строки, отринули вещь.

Вещь! Способную возвеличить души. Как вы могли, бездушные?! Ну, как вы могли? - Продолжал причитать несчастный, бездумно утюжа посредством тощего зада, рождённое в муках чудо. Чудо, которому, невзирая на затяжной кризис, нужду и скорбь, было отдано четыре года. Четыре! Тогда как иные писаки, кропают свои куцые пьески, всего лишь за год. Даже, за квартал. И ничего! Живут, в полной мере наслаждаясь жизнью. И что удивляет, печатаются!

- Э-хе-хе! – В который раз клеймил редакцию человек. – Выходит, не быть мне услышанным. Не быть!

А дождь всё хлестал в окна застывших, будто в суеверном страхе домов, всё лил, разрываясь в ночи яростными раскатами гроз. Он безумствовал в своём величии, он выл, упиваясьмогуществом, явив городу беспредельную мощь.

- Это за мной! - Решил почему-то писатель и скользнув к подоконнику, щелкнул шпинделем вверх.