"Ключ от города"

На голове незнакомца красовалась большая черная шляпа, с неимоверно широких полей которой свешивались нити жемчуга и горного хрусталя. Они блестящей вуалью закрывали лицо юноши, и бургомистр разглядел только, что незнакомец бледен, а его черты – тонки и аристократичны.Все это загадочное одеяние, разумеется, было мокрым – хоть выжимай, а с жемчужно-хрустальных нитей непрерывно струилась вода.

- Помогите ей! Она так страдает, - звенящим голосом произнес юноша-Дождь.

Саймон выдохнул и невольно огляделся. Но непогода прогнала с площади всех праздношатающихся, и теперь никто не мог увидеть, что глава города стоит неподвижно под ливнем и разговаривает непонятно с кем.

Не то, чтобы бургомистр опасался, что его способность понимать язык стихий будет раскрыта. В мире, где магия привычна, как почта, конный экипаж или паровоз – это никого бы особо не удивило. Проблема крылась в том, что Саймон не был магом. А, значит, обладать вышеуказанной способностью ему не полагалось. Но неизвестно откуда взявшийся Дар от самого рождения сидел в нем крепче, чем заноза в шершавом пальце. Глава города вздохнул и произнес вежливо, но строго. Тоном, какой обычно предназначался для несовершеннолетних просителей или не в меру болтливых особ женского пола. Или творческих личностей, к коим он вполне приравнивал капризные стихии.Итак, Саймон сказал:

- Будьте добры, успокойтесь и поясните свои слова. Кто страдает и почему? И что должен сделать я, как управитель города, чтобы прекратить эти страдания?

- Она так прекрасна и так несчастна!

Юноша-Дождь взмахнул рукой, указывая на бронзовую нимфу.

С его пальцев в лицо Саймону полетели холодные брызги.

- Моя любимая страдает без живительной влаги. Без прозрачных струй, которые, нежно журча, льются из горлышка ее кувшина. Солнце зажигает в них десятки маленьких радуг. И тогда моя единственная становится прекраснее любой земной принцессы!

Он трагически заломил руки.- Но сейчас фонтан сух и безжизненен, как дно пересохшего ручья. И все, что я могу – это дарить свою воду моей возлюбленной.

Чтобы хоть как-то утешить ее. Умоляю, господин бургомистр, прикажите поскорее запустить фонтан!

Саймон озадаченно крякнул и почувствовал себя виноватым. Пуск фонтана был намечен уже давно, тем более что весна стояла в самом разгаре. Но дело осложнял сломанный вентиль, не позволяющий пустить воду по трубам. Кузнецу отдали приказ выковать новый за счет городской казны. Но он почему-то не сделал это вовремя, а Саймон захлопотался и забыл ему напомнить.