Ты попала, Жюли!

К началу меркния (то есть февраля) до Арчи наконец дошло, что подарками меня не завоевать. Шар был готов, в рабочей силе нужда отпала, и я со спокойной совестью вернула ему дареные побрякушки и сладости, к которым даже не притронулась.

По идее, Арчи должен был прийти в ярость, рвать и метать, а заодно – почему бы нет? - раздраконить воздушный шар. Но ничего подобного не произошло. Он всего лишь свалился с горячкой. Решил надавить на жалость. Только вот беда – у Жюли Лакруа на тот момент не осталось ни капли сострадания.

К концу зимы мое сердце превращалось в черствый кусок хлеба и только ближе к лету вновь размякало и начинало биться, как ему полагается.

В общем, Арчи слег, и королевский лекарь пичкал его какими-то сомнительными микстурами.

- Всем больным нужны положительные эмоции. Ты не исключение, - сказала я однажды вечером, сев у изголовья его кровати.

- Ты одна моя положительная эмоция! – простонал Арчи.

- Что-то не похоже, - фыркнула я.

- А ты посиди со мной часика два. Или четыре. Хотя нет, лучше вечность.

Тогда я, может быть, поправлюсь.

Вскоре он пошел на поправку, несмотря на то, что его сиделкой я быть отказалась. Дни летели со скоростью пробирающего до костей зимнего ветра. Мы всё реже собирались за обеденным столом в трапезной зале, всё чаще уединялись в уютных уголках, где, в свете абажура, можно было почитать книгу и маленькими глотками пить горячий шоколад.

Мы с Эсфирью любили растягивать удовольствие. Завернувшись в клетчатые пледы на широких подоконниках, друг напротив друга в маленькой комнатке, которую выискал Пуаро, мы читали вслух завораживающие истории о прошлом Мериламии.

- И тогда колдунья обратилась вороном со сверкающими глазами, взмыла в черное небо – и на землю тотчас обрушился град, - читала Эсфирь.

- Град – в смысле «город» или в смысле «осадки»? – перебил Пуаро, который маялся от безделья.

- Пойди, поищи себе занятие, - буркнула я.

- Да нет, погоди-ка, вполне логичный вопрос, - сказала Эсфирь. – Смотри, здесь написано: «И в граде том были диковинные дворцы, вытянутые, точно шишки еловые, гладкие и многоглазые, аки чудища морские.

И населяли тот град бездушные призраки».

- Хм, любопытно, - проронила я. – Что-то знакомое… Может, речь о крае упавших самолетов?

- Так и есть! – вскричала Эсфирь. – Я почти уверена!

- А когда Юлий собирается возвращаться в Вечнозеленый? – уточнила я. – С первой весенней капелью?

- Он без умолку твердит об этом в своих апартаментах, - вставил Пуаро.