Ты попала, Жюли!

У меня в голове, суетясь и опережая друг дружку в какой-то хаотической гонке, забурлили воспоминания. Крушение, безысходность и долгие блуждания, повозка, лошадиный храп, приторно-учтивый субъект в черном цилиндре… Арчи Стайл, кажется.

Потом – столпотворение, незнакомые улицы, неровная брусчатка под ногами. И Эсфирь. Облик ее крепко, точно выгравированный, запечатлелся в моем мозгу.

А сама-то я кто?

Резко сев в кровати, я стала судорожно соображать. Нависавший надо мною темно-зеленый балдахин, изысканные шторы, тюль, коричневый и местами поцарапанный столик с резными ножками.

Духота да неизменный запах бергамота… Кто же я такая? Виски сдавила невыносимая боль, и мне вдруг захотелось бежать отсюда за тридевять земель, вырваться на простор, разбить незримые оковы, которые, я чувствовала, делаются с каждой минутой всё прочнее и прочнее. Верните меня назад!

- Что с тобой? – хриплым шепотом спросил Пуаро. – Мигрень замучила? У меня тоже после вчерашнего дождя за ухом побаливает.

В тот момент я, кажется, разразилась слезами, потому что пес разом вскочил на все свои четыре мохнатые лапы и резво просеменил к полуприкрытой двери.

Мгновение спустя передо мной со стетоскопом и аптечкой стоял Арчи.

- Чего истерику закатили? – бесцеремонно поинтересовался он. – В такую-то рань!

- Кто я? Как меня зовут? Начисто из памяти стерлось! – выкрикнула я ему в лицо. – Твоих рук дело, да?!

- А-а-а, - с ухмылкой протянул он. – Я же предупреждал, говорил же, вы, пришельцы, в Мериламии единым духом заболеваете амнезией.

Так что готовься к худшему. И нечего, чуть что, нюни распускать. Зовут тебя Жюли Лакруа, родина твоя – Франция, город Париж, улицу и дом, извини, не скажу.

- Улица Перголеди, дом двадцать восемь «А», - скороговоркой выпалил Пуаро.

- Пес умница, ничего не забыл, - похвалил Арчи. – Полагайся на него. Что запамятуешь – сразу спрашивай. А пока полежи, отдохни – глядишь, в уме и прояснится.

Поставив на тумбочку пузырек с какими-то невразумительными письменами на этикетке (наверное, успокоительное), он бесшумно улетучился из комнаты.

Я в изнеможении опустилась на подушки. Сна ни в одном глазу, спор на улице поутих. Где-то прокукарекал петух; шумно хлопая крыльями, вспорхнули с крыши голуби.

«Меня зовут Жюли Лакруа, остальное неважно», - подумала я, устало прикрыв веки. И снова перед моим мысленным взором замаячил образ Эсфири. Если она из Израиля, то почему носит индийское сари? Красное сари с желтыми лентами… Почему не укладывает волосы в прическу?..