Быть с русалкой

Не поверишь! Бутылка зависла в воздухе!/ - он подскочил к таре и, как безумный, схватил ее и принялся потрясать в воздухе. - /Мамой клянусь! Видел собственными глазами! Только не смейся! А потом... а потом ты вот руку положил, и... Я видел, точно тебе говорю, видел! Твоя рука стала зеленая... А вот эта, другая, она стала целая... И... Я знаю, ты не поверишь мне, но я.../ - О, боже! - Пьер устало потер глаза пальцами, не зная, то ли смеяться, то ли плакать. - Да, как же тебе еще объяснить-то? Продемонстрировать больше не смогу.

.. Короче! Ариэль внимательно следила за людьми, увлеченными разговором. И это был ее шанс! Едва человек отвернулся, что-то втолковывая второму, закрыв ему собой обзор на нее, Ариэль, недолго думая, рывком преодолела полоску суши и нырнула в море. - О, майн гад! - вскрикнул ЗигЗаг, когда что-то быстрое и крупное пронеслось позади «португальца», перепугав его до глубины души. Пьер же обернулся на всплеск воды. Одного взгляда на пустую лужу и второго, на мелькнувший хвост в толще воды, было достаточно, чтобы понять: русалка сбежала. .. прямо в пасть к акулам. Недолго думая, он с разбегу нырнул следом за ней, исчезнув из вида американца. Только всплывшие чуть погодя на поверхность моря вещи Пьера, отметили место его погружения. - О, майн гад! О, майн гад! - ЗигЗаг запереживал, заметался вдоль берега, выглядывая своего потерянного друга среди волн. ЗигЗаг ждал, когда же появится голова пловца, но он как в воду канул. Даже ни разу не показался на поверхности! А акулы, чуя добычу, принялись нарезать зигзаги, сужая район поисков. Но шло время, акулы куда-то сгинули, пловец не появился, а море все так же безмятежно гнало свои волны к осиротевшему пилоту. - /Сожрали! Живьем сожрали!/ - ЗигЗаг безутешно вытирал слезы и был настолько в печали, что, как самоубийца, ходил в прибрежной волне и собирал вещи Пьера, совершенно позабыв о том, что даже по колено в воде его могут цапнуть за ногу и утащить на глубину. Потом ЗигЗаг долго сидел на песке и разговаривал с духом почившего человека. Брюки и рубашка Пьера были разложены на камнях и именно к ним обращал свою печальную речь Рональдо. Корил глупого португальца, причитал, насылал проклятья и тут же молил Иисуса, чтобы тот вернул амиго живым и здоровым, чтобы они оба не бросали его тут одного на этом пятачке суши. - О, шмотки мои подобрал? - послышался голос позади ЗигЗага. - И высушил? Вот спасибо! Пилот нервно обернулся, не веря своим ушам.