Быть с русалкой

К нему пешком по песку шел совершенно голый мужчина, неся на руках безжизненное тело то ли девушки, то ли рыбины. Ее руки, голова и хвост безвольно свисали, а длинные светлые волосы развевались по ветру, путаясь в ногах человека. А еще совершенно безобразные кровавые полосы от зубов акулы пересекали чешуйчатую хвостатую «конечность» русалки. А яркие капельки алого на песке отмечали витиеватую тропинку параллельно следам Пьера. Лишь эти следы и убедили ЗигЗага, что это все реально. - /Ты не привидение?!/ - пилот вскочил на ноги, и со всей радости хотел обнять вернувшегося амиго, но побрезговал прикасаться к «рыбине».

Поэтому просто прыгал вокруг, мешая Пьеру пройти. Сгрузив тело на прежнее место - рядом с лужей, Пьер выудил из воды прежние повязки, прополоскал, попытался забинтовать раны, но их не хватало, и он оторвал очередные полосы от своей многострадальной рубашки. - /Эй, дружище, ты остался без сорочки!/ - отметил ЗигЗаг, не понимая, зачем переводить хорошую вещь на мерзкую кусачую тварь. - /Выбрось ее к акулам!/ - посоветовал он, имея в виду русалку, а не одежду. Но Пьер продолжал укорачивать подол, не слушая американца. И все равно вся эта конструкция плохо держалась на рыбьей окружности, а длины пилотского шарфа не хватало, чтобы закрепить ткань, как следует. Пьер в задумчивости постоял, размышляя, как выкрутиться, а в это время кожа русалки начала просыхать под палящим солнцем, превращая скользкий хвост в две аккуратные ножки. - /Дева Мария!/ - воскликнул ЗигЗаг, который завороженно смотрел на превращение, но как только проявились чисто женские очертания, стыдливо отвернулся. Но не в силах стоять спиной к опасности, вытянул руку, прикрыв ладонью себе обзор на все, что повыше и пониже бесстыдного, и снова принялся любоваться красавицей. Невероятно, но с каждой секундой девушка становилась все привлекательнее и привлекательнее. ЗигЗаг радовался, что Pierre не выбросил это сокровище в море по его совету. Две стройные конечности, это вам не вся окружность тыла! Тем более, сильно пострадала лишь левая нога, и Пьер привычно перетянул шарфом глубокие раны на бедре. Потом накрыл девушку смоченным в воде пиджаком и только после этого занялся своим внешним видом - натянул мятые брюки. А остатки рубахи накинул на плечи. Солнце поднималось все выше, грозя спалить его светлую кожу до волдырей. Становилось невыносимо жарко, а пекло еще только набирало свою мощь.