Голубиная книга (часть 2 "Царица лукоморская"

– Дизайн, – парировала царевна, – дизайн садовый!

– Тихо, тихо, чего на всё Городище кричать–то? – примиряющее произнёс царь. – И потом, Еленушка, тебя ж никто не неволит, и убирать голых баб и мужиков не надо. Ты одёжу на них нацепи, и всё: тут тебе и статуи, и народ на заборе виснуть не будет. А ежели тебе дизайну захочется, так у Потапа свой есть, и не фиговый.

– Убирай энтих, с фигами промеж ног! – Потап потряс кулаками, но младшая царевна и не подумала отступать:

– Нет! – закричала Елена, топая ногой.

Тут воевода рассердился окончательно: самолично все фигуры палицей расколотил.

Мужские. А женские так и остались стоять, глаз Еленушкин радовать. Зато от желающих воеводе в доме помочь отбоя не стало, особенно среди дружинников. И ванны кисломолочные да душ простоквашный из фонтанария их почему–то больше не пугали.

Не успел Потап с нововведениями дизайнерскими разобраться, как Елена опять огорошила:

– Потапушка, супруг мой любимый, смотри какая птица чудесная! Марья, сестрица моя, из стран заморских привезла! – А сама клетку, платком накрытую, в руках держит.

– И когда ты за ней сбегать успела? Вот ведь с крыльца вроде не отлучалась? – Воевода внутренне съёжился, не зная, чего ждать, с царём переглянулись обеспокоенно, но Елена платок сдёрнула и показала подарок.

– Вот диво–то! – воскликнул муж, обрадованный, что хоть этот сюрприз без подвохов оказался: птица как птица, перья яркие, клюв крючком загнут, на голове хохол топорщится.

– Птица заморская, породы попугайной! А ещё она по–лукоморски лопотать умеет, ибо умная до ужаса! – с гордостью доложила Елена.

Попугай, видно, решив подтвердить рекомендацию, да репутацию большого умника укрепить, тут же заорал:

– Воевода дурр–рак!!! Воевода дурр–рак!!! Воевода дурак–дурак–дуррр–ак!!! Воевода подкаблучник!!!

И дальше давай ругаться – всё больше матерно.

Тут уж Потап не стерпел, шибко задело, что его дураком обозвали.

– Вот что, Еленушка, – строго сказал он супруге, – я любые твои причуды с удовольствием принимаю. Ежели тебе для радости надобно, то ещё одну мезонину в доме сделаю, и весь двор фонтанариями украшу.

Я даже греческих голых баб, из мрамора сработанных, разрешу вдоль забора поставить, лишь бы ты счастлива была – девки уж на них сарафаны шьют, дабы наготу прикрыть, я распорядился. Но вот обещаю тебе от всей души, ежели этого воробья африканского из дому не уберёшь, то я сверну ему голову назад, самолично, вот этими самыми руками! – И схватив царя за руку, выволок его со двора.