Некромант и Госпожа Фортуна

По моим расчетам, я должна была перейти в выращенный образец и потом беспрепятственно вернуться в свое тело, но что-то прервало передачу и повредило мое тело. Только так я могла объяснить то, что душа не вернулась на законное место, а осталась бродить по земле в бестелесном облике.

— И как бы побыстрее добраться до Харни? — Я тяжело вздохнула, наблюдая за веткой березы возле окна. Ее листья касались стекла при небольшом ветре, что успокаивало.

Харни — это мой замок. Из-за социофобии в юности я стала больше общаться с нежитью и даже с неодушевленными вещами, наделяя их нужными мне качествами.

Харни не был нежитью, но некоторую "жизнь" я все же сумела в него вдохнуть. Можно сказать, что замок был моим домом и семьей одновременно.

Я отвлеклась от мыслей, наблюдая за радужной гусеницей размером с мой большой палец, что усиленно поедала березовые листья. Да эта обжора уже прикончила не меньше десятка, только ошметки и остались.

Интересно, где моя вездесущая тройка умертвий, которых я сумела превратить практически в живых существ и даже увеличить их интеллект? Они были мне верными друзьями, слугами и дебоширами все эти годы.

Неужели погибли без моей магии и давно разложились?

От этой мысли стало неимоверно тоскливо. Ветер развернул один из объеденных листиков плоской стороной к окну, и я почувствовала, как у меня выпучились глаза от удивления. Я подскочила с дивана, распахнула створки окна и почти что перевалилась через подоконник, чтобы достать искомое. Моей целью были те самые листья, пострадавшие от челюстей гусеницы.

— Тело, — прочитала я прогрызенные в листке буквы, складывая в слово.

Я тут же кинулась просматривать остальные в надежде, что я не схожу с ума. Через пять минут изысканий я поняла, что вся ветка была исписана обжорой, которая сейчас неподвижно лежала на подоконнике. Съела она прилично больше, чем следовало ее виду.

— От-дай мое тело, — начала я читать по слогам послание, перебирая листья по очереди от самых дальних на ветке к ближним. — Су... Это мы опустим, — тут же спохватилась я.

Вслух про себя подобное читать не хотелось.

— Кто ты та-кая? Что сде-ла-ла со мной? Вер-ни все, — я продолжала последовательно читать, стараясь разобрать смысл. Почерк у насекомого был так себе, как и манеры. — Я Ти-ту-ни-али! Мое тело! — И вокруг куча листьев с восклицательными знаками и словами на С.

— Мамочки-цветочки! Да наша обжорка в ярости. — Я не могла не улыбнуться. Первое — девочка была жива, и второе – она нашла меня.