Экзамен для эмпата

Возвращение сознания в собственное тело – не самое приятное ощущение. Энни прислушалась к вернувшимся чувствам и поняла, что согнутая нога затекла, а подушка, подложенная под спину, сползла вниз. Стена неприятно холодила лопатки. "Ну хоть кровать никуда не делась", – подумала Энни.– Нэй ли ты бы видела ту тощую палку на картинке в газете рядом с ним, ой ли порадовалась бы, что ослепла!

– Хм, – неопределённо ответила Энни, догадавшись, что Джина говорит уже довольно давно, обнаружив в тихо сидящей на кровати подруге прекрасного слушателя.

От эшиды фонило такой бурной смесью из ревности, печали, растерянности и гордости, что рука Энни сама собой потянулась к прикроватной тумбочке за амулетом.

Душевные терзания подруги не были новостью, хотя последние пару месяцев они почти сошли на нет, превратившись в тихую грусть вечерами и редкие вздохи в подушку. Джина не говорила Энни ни слова, Энни тактично делала вид, что ничего не замечает. И что же она прочитала в газете, что её так взбудоражило?

– Вот же ж шизрах, хэй ли нэй? Помолвка и на этой сушёной селёдке! Ой ли в Полисе они съели всех знатных кир посимпатичнее?

– Ого, – удивлённый возглас вырвался сам собой.

– Нор жениться? Бедная невеста!

Судя по звуку шагов, Джина нахаживала по комнате уже не один круг.

– И что, она такая старая? – не поняла Энни сравнения с сушёной рыбой.

– Ей же она такая костлявая, – буркнула Джина. – Ой ли где его хороший вкус?

– Но у вас же ничего не было, – Энни старалась произнести это одновременно мягко и укоризненно – так мастер Паракс говорил с больными.

– Ай ли почти, – Джина яростно тряхнула головой, заставив забренчать крупные серьги из нескольких колец. Она горестно вздохнула. Раздался глухой шлепок – Энни догадалась, что в стену полетела подушка. – Хэй ли славные друзья были, ой ли он всё испортил? Ей ли понесло его щедрую душу в ночь перед отъездом…

Джина осеклась, внезапно осознав, что внутренний монолог перешёл во внешнюю речь, и она наболтала лишнего.

– Джина, – вздохнула Энни, – я знаю, я была в той же комнате.

И ты сама его к нам пустила!

– Ай же ж ты спала!

– Спала бы, если бы кто-то шептался потише!

Джина тяжело вздохнула.

– И знаешь, я думаю, что той пощёчины мог бы проснуться весь этаж.

Джина не без гордости припомнила, каким неожиданно звонким вышел удар.

– Хэй же он полез целоваться!

– И ты сомневаешься, правильно ли поступила, что отказала?

– Нэй же ж, я в своих решениях уверена! – оскорбилась Джина.