Высокие технологии в мире магии

Тогда феечка перешла на язык жестов. Из её эмоциональной пантомимы я понял, что она и есть та самая пикси, что я посадил в банку и хотел допросить, но мне тогда в этом помешала Гермиона. Так вот, теперь эта Свити Бэлль заявляла, что она с какой-то радости принадлежит мне и моё мнение в этом вопросе ничего не значит.

— Ты поняла что она говорит? — обернулся я к Диаманте, что всё это время с неизменной улыбкой тихо стояла рядом.

— Ага! — сказала она. — Я ещё на третьем курсе наложила на себя заклинание лингвистики.

Так что понимаю все языки волшебного народа.

— Так чего ж ты молчала?! — возмутился я. — Переводи!

— Она сказала, что тот, кто её пленил и оставил на ней свои метки — должен стать её мужем, — выдала эта прелесть, так же не прекращая улыбаться.

— К-какие ещё, к чёртовой бабушке, м-метки?! — не понял я, разворачиваясь к пикси.

Та, явно поняв о чём мы говорили, подлетела ближе ко мне и… ни чуть не смущаясь, задрала и без того короткий подол своего платьишка вверх, и собрав материал трусиков в тонкую полоску, что тут же провалилась между мелких ягодиц, многозначительно выпятила свою пятую точку так, что она оказалась почти перед самым моим носом.

После чего пискнула что-то такое, что я перевёл как: «Сам посмотри, подлец!».

М-мда… на довольно симпатичной заднице этой феечки явно были видны следы квадратной сетки. Очевидно это был след от ракетки, которым я тогда одарил многих из пикси. А на одном из… кхм… полупопий я заметил ещё и след едва зажившего ожога.

Хм… значит Котоко тогда точно не промахнулась. Я отвёл взгляд от феечкиного зада и развернулся к Диаманте:

— Э-э-э-э… это у неё что — Стамбульский синдром что ли?

— Чего? — еле пролепетала ставшая вдруг очень красной Диаманта.

— Тьфу ты! Прости, перепутал! Стокгольмский синдром! — поправился я.

— А? — так же не поняла Диаманта, всё так же освещая своими красными ушами ближайшее пространство.

Блин! Да от неё прикуривать уже можно — такая она красная! Я даже ощутил как от этой смущающейся дурёхи исходит такой жар, что мне, пожалуй, и Матильда в камине сейчас не нужна.

— Есть такой термин в психологии, — решил пояснить я. — Это когда заложник становится за одно с захватившим его. Своеобразный выверт сознания у пленённого человека.

— Я… я… я не знаю! — пролепетала магичка, всё ещё глядя куда-то мне за спину, где трепеща крылышками, зависла с откляченным задом феечка.