Чудеса в решете

Антон услышал возмущенный голос Франси и сел.

— А в бочках что?

— В бочках самогон, оплата за отпевание.

— Так у бочек нет хозяина! — радостно проговорил хриплый мужской голос. — Имрус, ты слышал, старый дуралей помер. Мы немного поторопились уйти. Слезай, старая, с повозки и ступай обратно в свой свинарник.

— Бартал, ты бы совесть поимел, что ли. Сколько можно грабить? Ты же клялся защипать…

— Совесть иметь, старуха, по нынешним временам непозволительная роскошь. Слезай пока я тебя пикой не пощекотал и радуйся, что ты выросла из моего вкуса.

Я старух не люблю, а то и тебя взяли бы с собой, — и мужчина по-лошадиному заржал, — верно говорю Имрус?

Антон сначала испугался. Голос был резким и очень уверенным. Перед такими людьми Антон пасовал. Но то, что его грабят те, кто уже ограбил, Робарта, сильно разозлили. Возмущенный и взведенный, вылез из под тента.

— Опаньки! А кто это у нас тут? — удивленно произнес усатый воин в остроконечном шлеме с наносником и копьем в руке.

На теле воина, сидящего на статном коне, была надета кольчуга. Другой был наряжен в стальную кирасу и находился на другой стороне повозки. Оба на отличных строевых конях

Антон быстро окинул взглядом местность. Кругом стояла темная чаща леса. Бандитов было двое.

— Это сын сэра Робарта, молодой милорд, — пояснил Флапий.

— Вот оно как, — проговорил усатый. — Так ты это, милорд, снимай кафтан и портки, да ступай себе обратно, живее будешь.

Такое пренебрежительно обращение разозлило Антона еще больше.

Его унижали и унижали на глазах новых поданных. Если он сейчас сдастся и отступит, он перестанет себя уважать до конца дней.

— А вот это ты видел! — Антон ударил по сгибу локтя ладонью.

— А это что? — невозмутимо спросил Усатый.

— Это хрен тебе через плечо!

Сомнений как поступить у него не было. Тут или он умрет, или они. Злость, страх, ярость, обида сплелись в один клубок и быстро выхватив пистолет, не мешкая, снял пальцем с предохранителя.

Навел ствол в смеющееся усатое лицо и нажал на курок. Раздался громкий выстрел и усатый, как подкошенный, свалился с коня. Антон живо повернулся ко второму и с каким-то диким необъяснимым наслаждением выстрелил прямо в удивленно раскрытые глаза.

Встал в полный рост и огляделся. Из-за холма выскочил еще двое всадников. Убрав пистолет Антон, выхватил меч. Кровь казака заиграла в нем песней боя. Заглушила страх и все остальные чувства.