Одна ночь из жизни некроманта

Идеальные люди получались кривыми, безногими, слишком умными или слишком сварливыми — впрочем, против последнего я ничего не имел, но боялся, что мне вернут мое изобретение, и мучения пойдут на второй заход. Внешность моего прекрасного рыцаря-спасителя придумывали всем, как говорится, миром: в лаборатории собрался целый консилиум из живых и не очень обитателей замка. К слову, я даже немного к тому времени подустал — одним не нравились брови — слишком густые или, наоборот, редкие, будто кто-то из проказников продергал их темной ночью; кто-то возмущался слишком широкими плечами и сетовал на то, что расширять дверные проемы будет затруднительно; дракон, по такому случаю обернувшийся человеком, заглянул ко мне, недовольно выдал «Неаппетитен!» и удалился, попыхивая дымом.

В конце концов гомункулус, удовлетворяющий большинству требований, был создан, облачен в прекрасные доспехи, и мы начали действовать.

***

Золотоволосая леди скучала. Присела на один из пуфиков, расставленный по коридору — наверное, для тех посетителей этого места, которые забрались, а пути-то обратного и не нашли, — и печально подперла голову рукой.

Коварный некромант, герой ее не совсем благочестивых снов, не показывался на глаза уже вторую седмицу, и девушка почувствовала себя обманутой. А ведь такая завидная партия! Красавец, глаз не отвести; замок свой имеет, опять же; уважение соседей — безграничное. Разве что все вот эти мертвяки, шатающиеся по коридору… но она планировала навести тут порядок железной рукой: рухлядь повыкидывать, скелеты приспособить под вешалки, а личей отправить на клумбовые работы. Оставалось самое сложное — добраться до некроманта, который оказался на редкость устойчивым и хитрым.

Чужие шаги гулким эхом перекатились по длинному и пустому коридору. Расставленные вдоль стен пустые доспехи поочередно издали скрежещущие смешки и зацокали забралами. Леди Меринда лениво перевела взгляд на источник беспорядков и тут же поднялась на ноги, откидывая назад струящийся водопад золотых волос. Лицо озарилось самой очаровательной из ее улыбок, потому что навстречу ей неторопливым шагом двигался объект воздыхания и коварных планов.

***

— Милая леди, — негромко произнес я. Над моим образом трудись еще дольше, чем над гомункулусом, и я в кои-то веки выглядел устрашающе: черные шипастые доспехи, изможденное лицо со зловеще сверкающими глазами, в руках посох с насаженным вместо навершия человеческим черепом, из глазниц которого то и дело застенчиво выглядывали могильные черви.