Ловушка для советника

Но наши с вами миры, — покосился Джаред на Клейтарри и Лорканна, — отделены друг от друга временем и пространством. Но равновесие наших земель постоянно под угрозой. Мой дядя Мидир и твой отец, ваше высочество, вместе с морским царем Айджианом смогли предотвратить второй, по всей видимости, общемировой катаклизм. Они сохранили уменьшившуюся землю и отдали ей свои силы. Почти все. Третий раз мир встал на грань, когда Мидир влюбился в Этайн. Но она была несвободна и любила своего земного супруга.

Лорканн откашлялся.

— Ни мой дед, ни ваша дочь этого не знают. Мне тяжело это говорить, всегда тяжко признавать собственные ошибки… — вздохнул Джаред. — Я не остановил Мидира, когда земная была его прихотью и уже не мог, когда она стала его жизнью. Уже две тысячи лет эта история — мерило любви, предательства и искупления для всех нас.

— Ск-к-колько? — Клейт подскочила на ноги, оглянулась в таком ужасе, словно ее окружала не темная вода до самого горизонта, а все прожитые в облике дракона тысячелетия.

— А моя п-п-подруга?! Она… — Клейт жалобно вглядывалась в обнявшего ее Лорканна.

— Давай потом, детка, — погладил он дочь по голове.

— Н-н-нет! — скинула она его руку.

— Джаред, — одним словом попросил Лорканн о продолжении.

— Принцесса стала королевой, прожила долгую жизнь, оставила на вместо себя дочь Лианну и ушла вместе с супругом за грань. Дом Солнца был разрушен двадцать лет назад, когда Лианну и ее супруга убили по ложному навету.

— К-к-кто? — выдавила Клейт.

— Я, — ответил Джаред, прекрасно понимая, что сейчас произойдет. Наверняка Клейт, будучи дочерью Лорканна прекрасно умела драться и могла убить его, если бы хотела. Но она лишь уронила его в прыжке, тряхнула за плечи и ударила по щеке.

Первой человеческой мыслью было «Я это заслужил». Первым движением ши — отгрызть чужую руку. Джаред был уверен, что глаза сверкнули волчьим огнем, а клыки зверя показались во всей красе.

В этот момент всегда появлялся отец, давно успокоенный в Верхнем. Но то ли родитель решил, что родни рядом и так полно, то ли неприязнь к Джаретту, собственному отцу, была слишком велика, то ли сам Мэрвин не мог решить, корить ли сына ща чужую смерть или хвалить за исполнение долга, но призрак отца не являлся.

— А этого не знал и я, — раздался в вязкой тишине голос Лорканна.

Клейт встала, глядя с презрением, вытерла руку о ткань штанов.