Ловушка для советника

Хворост собирать не требовалось — Лорканн тащил дрова как будто из неуменьшающейся поленницы, кашеварить он его тоже не допускал, что в принципе Джареда устраивало — готовить он никогда не любил. Ставить магическую защиту поперек той, что возводил неблагой, даже не хотелось — когда они стояли рядом, сразу бросалась в глаза разница.И в целом Джаред чувствовал в себе все большее раздражение. Как будто его выгуливают.Стоило бы спросить что-то о себе и о цели их пути, но Джаред сдержался, не желая натыкаться на очередные колкости.

Лорканн сказал, что память вернется — так тому и быть. А куда они бредут, Джаред узнает и без ехидностей неблагого! Вряд ли его похитили, а значит, Джаред дал согласие на это безумное путешествие. Ведь его кто-то ждет, наверняка кто-то ждет…На недовольные реплики, а тем более вздохи, Лорканн не реагировал, разве что начинал называть мальчишкой вообще через слово. Джаред сопел, вздыхал, вспоминал всех королей дома Волка в прямом и обратном порядке, пытаясь успокоиться. Ни разу не помогло.Неблагой заводил его все дальше в болото, и иногда на советника наплывала жуть — он боялся однажды проснуться один, в этом топком месте, где стороны света путаются, а волчий нос не помощник, где мерзостные испарения отбивают любой нюх!Поэтому днем Джаред становился все более раздражительным, вымещая свой ночной, совершенно неподобающий страх!В очередной раз, когда он все-таки окончательно сорвался на неблагого и озвучил неприятие сложившимся положением вещей, Лорканн почти не обратил на него внимания и просто пожал плечами!— То есть, вы демонстрируете мне, что я, советник Благого двора! Сын Мэрвина! Внук Джаретта! Племянник Мидира! Как собачка на выгуле?! И даже мое мнение не принимается к сведению?!— Ох, не драматизируй, мальчишка, принимается-принимается, а учитывать я не обещал! Ну хоть родню свою вспомнил, — обернулся, улыбаясь. — И ты вздумал запугать меня родичами? Титулами? Или мастерством интриги? Ха! Почти готов!— Готов? Готов?! Я вам что! Я вам кто! Я не нанимался служить мишенью для насмешек! И не понимаю, как сюда вообще попал! — переломил в запале палку-посох, забросил обломки далеко в болото. И тут же похолодел: настолько беззвучно палки пропали под поверхностью. К тому же названные им имена ничего не значили, в памяти не вставало ни одно лицо.— Не понимаешь? — участливый тон приостановившегося грифона, опершегося на свой посох, внушал ужас.