Ловушка для советника

Люди, механесы и не-механесы спешили по своим делам, выдыхая пар более и менее горячий, а низкое солнце, пробивавшееся между узкими домами, подсвечивало его розовым огнем.

Джаред вышел из просто широкой улицы на очень широкую и пораженно застыл: вокруг простиралась площадь, где высились дома, сравнимые с башнями Черного замка, пыхтели разнообразные машины, бродили люди, не-механесы и совсем-механесы любого вида, от кошачьего до слоноподобного. У некоторых было и вовсе непонятно, где заканчивалась механическая часть и где начиналась живая.

Совсем рядом прогрохотал тяжёлая и неповоротливая колесница — тоже самоходная и окружённая облаками горячего пара.

Ошарашенный впечатлением, Джаред инстинктивно прижался к стене.

— В шоке? И как я только мог спутать тебя с собой, — камень отмер и вновь принялся ворчать. — Просто похож, такой себе внук, хотя все располагало, и Мэрвин был приличным потомком, не то что некоторые!

Кристалл все больше связывал себя с легендарным Джареттом, и Джаред не исключал, что основания у магического артефакта имелись довольно сильные.

Вероятно, его предок работал с кристаллом чаще, чем с прочими, а потом неблагая магия долгое время искажавшая благое колдовство, изменила артефакт…

И случилось то, что случилось — артефакт примагнитил Джареда, как самого похожего на своего создателя благого, когда-либо оказывавшегося поблизости.

Было обидно. Но кто позвал самого Джареда — уж не Грания ли? Хотелось бы надеяться, что она просто соскучилась.

На площади было такое движение, что Джаред перестал думать. И не решился соваться дальше, пережидая какого-то знака или просвета — как в Верхнем мире, определенного цвета, чтобы идти или ехать. Однако знаки были незаметными или их вовсе на ближайшей территории не существовало, Джаред никакого изменения в общей картине уловить не мог.

А потом его тронули за плечо, и советник чуть было не отпрыгнул:

— Молодой Мактир? Пх-х, — лицо обдало паром, а в плечо вцепились железные пальцы, — ты что тут делаешь?

Джаред отмахнулся от белых клубов и встретился глазами с неблагим грифоном… Неживым. Не мертвым. С искрой души где-то глубоко внутри полупрозрачных линз и фарфоровыми пластинами, перемежающимися с пластинами медными — на месте лица.