Ловушка для советника

— Лорканн, отстань от него, — этот Мидир скорее просит, чем наконец обретает в представлении Джареда индивидуальные черты. В его мире просящего Мидира он не видел ни разу. — И отключи уже боевой режим!

Что самое удивительное — неблагой слушается. Что еще большая редкость. Ах, не неблагой, а странный живой механес. То есть автоматон!

— Я его, пх-х, нашел! Я его, пх-х, привёл, знаешь ли! Пх-х! А он!.. — маска исчезает с лица, опасный цилиндр со скрытым огнем внутри прячется прямо в руку.

— Не доверяет! — палец с ярко блестящими медными пластинами обвиняюще уткнулся в грудь Джареда.

— Я с вами, многоуважаемое темнейшество, по болотам шлялся, — вырвалось у советника. — Это ли не доверие?

— Зачет, — выдохнул Лорканн. — А когда это было? — вытянул окуляр.

— Хмм, — откашлялся советник. — Правильнее спросить «где».

— Все это замечательно, Лорканн, — вздернул бровь местный Мидир.

— И меня очень радует, что еще один «кожаный мешок» обрел в твоих окулярах право на жизнь, — легкий кивок в сторону Джареда, — Прошу прощения, великий инквизитор, за фривольное обращение автоматонов к нам, людям. Но до этого только Мэренн смогла это заслужить. Тогда, когда…

— Когда меня послали уничтожить Мидира и всю его семью, — безо всяких шуток проговорил Лорканн.

— Я инквизитор, Мэренн очаровала неблагого, — потряс головой Джаред.

— Все это невероятно познавательно, но мне бы как-то узнать иное…

А что именно? Мысли упорно не хотели приводиться в порядок. Что-то свербило мозг…

Лорканн и Мидир не перебивали и внимательно смотрели на Джареда, они были похожи и непохожи на себя обычных. Пожалуй, непохожи больше, чем похожи. Миры были разнообразны, а взаимоотношения и характеры, однако, не менялись. За Мэренн, сделавшую так много и погибшую так рано, оставалось только радоваться. И за Мидира, не прячущего за внешним спокойствием душевную боль, вину и горечь утрат.

 Это по-крупному.

Каждое событие что-то несло, но… И о чем это говорило Джареду?

И по личному и мелкому, что бы еще показать деду, чтобы он уже успокоился и понял, что в этом мире нет никого, похожего на невесту советника, оставалось непонятным. Опять же, вся эта круговерть могла быть просто желанием деда, вернее, фамильной дедовой вредностью, и более ничем.