Истинный маг

Была ли причина в том, что некоторые песенки Талиесина доставляли удовольствие лишь ему самому, но не слушателям, что жаждали веселья и развлечения, а получали издевательски рифмованную лекцию о сущности бытия? Или в том, что бард в грош не ставил богатство, звание, положение и прочие общественные заслуги тех, с кем встречался? А возможно, злую шутку с Талиесином сыграла Сборщица Душ, "расплатившись" так за многочисленные шуточки, которые бард при жизни отпускал в ее адрес?

Во всяком случае, у погребального костра находились только четверо, и только двое из них ни от кого не скрывались.

Нашедший тело парнишка, который по обычаю прибрал себе немногие ценности покойного и по обычаю же снарядил его в последний путь, и отец парнишки, который проследил, чтобы все было сделано как надо. Провести положенный обряд от начала до конца он сам не мог: преждевременная старость так скрючила Ниала О'Доннела по прозвищу Длиннорукий, что передвигался бывший великий герой лишь с помощью клюки и замысловатой ругани.

Когда костер прогорел, две тени скользнули между мгновениями и заставили двух О'Доннелов замереть на месте. Временно, превращать их в каменные изваяния навечно не было нужды.

- Прощай, бард. - Голос принадлежал старику, что проводил в мир иной многих своих знакомых и ныне расставался еще с одним из них. - Да обретешь ты в пути запасные струны для лиры - а все прочее сам добудешь песнями.

- Прощай, Талиесин. - Пожилая и уставшая женщина говорила так, как говорят с былым другом, верным недругом и добрым соперником, когда соперничество, вражда и дружба уже не имеют значения.

- Да не будет тебе в пути иной удачи, кроме удачи твоей музыки и слов, да не заплатишь ты иным даром, кроме дара быть самим собой.

- Не очень лестное пожелание, Королева, но я принимаю его, - с насмешкой заявил призрак барда, тонким дымом поднимаясь с оранжево-серого ложа из горячих углей. - Встретимся на пиру у Серебряной Руки, Морра.

- Сомневаюсь, - заметила тень старика.

Та, которую призрак назвал Моррой, шагнула сквозь огонь и отбросила капюшон, скрывающий лицо старика.

Но под капюшоном темного плаща не было ни лица, ни головы.

В следующее мгновение плащ с шорохом осел наземь и обратился в лохмотья столетней давности.

БЫВШЕЕ

Девочка очень любила слушать сказки. И еще больше любила сочинять их, дополнять новыми деталями, в каждой сцене воображая себя главной героиней.