Прокурор по вызову

Потом, как фокусник, одними пальцами извлек тонкое одеяло и, встряхнув, расстелил его у ног Инары. За одеялом последовала скатерть из куска клеенки, старые газеты и топорик, в которых уже не было нужды – костер давно горел, фонарик, транзисторный приемник, нож, штопор, салфетки, соль, спички и еще целая куча никому не нужных туристских причиндалов.

– Ну! А хрусталь-икра-шампанское?!

– Маэстро, туш! – скомандовал Мурад и сам же, перекрикивая лягушек, этот туш изобразил: – Тру-ту-ту-ту-ту-ту-ту-ту-ту-ту-ту…

На скатерти появились граненые стаканы, бутерброды с колбасой, варенная в мундирах картошка и две бутылки ркацители.

– А для настоящих мужчин… блэнд кубинос сигарос, у отца стащил. – Он торжественно выложил в центр импровизированного стола одинокую толстенную сигару в алюминиевом футляре.

– Для настоящих мужчин… водка «Столичная». – Володя достал из кармана бутылку и, ловко сковырнув крышку, разлил по трем стаканам, а Инаре налил вина.

– Медаль топи, – распорядился Мурад.

Володя осторожно опустил в жидкость свое сокровище и поднял стакан:

– За будущее!

Бутерброды закончились быстро, а за ними и подпеченная в костре картошка, дососали даже горькую и вонючую с непривычки кубинскую сигару, и Сергей с Володей недвусмысленно поглядывали на рюкзак, в котором явно еще что-то осталось, причем довольно большое.

– А теперь фейерверк! – развеял призрачные надежды товарищей Мурад, вынув газетный сверток, в котором оказались несколько растолстевшие учебники.

Книги отправились в костер и вначале долго не желали загораться, а потом вдруг вспыхнули ослепительно ярким пламенем, рассыпая в ночь снопы оранжевых трескучих искр.

– Представляете, люди, я вот прямо только что стихи сочинил, – сообщил несколько захмелевший Сергей.

Смеясь, встречаем мы рассвет

И новой жизни шлем привет.

Родная школа позади,

И коммунизм впереди.

– Скажем прямо, не Евтушенко, – хмыкнул Володя.

– Кстати, – подхватил Мурад, – есть рифмы для продолжения этого эпического творения: комсомольцы – добровольцы, любовь – кровь, коммунизм – ленинизм, бойцы – леденцы…

– Отцы – огурцы… – поддержал Володя.