Тайна заснеженного замка

Карты демонстрировали, как редела окрестная роща и уменьшался холм, на котором стоял замок. Кроме того, среди классных журналов, кондуитов, писем и приходно-расходных книг ему попались несколько совершенно посторонних изданий, видимо, в давние времена похищенных прежним архивариусом из библиотеки и зачитанных: сборник смешных старинных легенд, книга народных стихов, среди которых попадались весьма фривольные, да засаленный самоучитель по карточным фокусам.

В четверг директор действительно так и не появился. Кабинет его стоял пуст и заперт.

Грюндель, держа под мышкой заказанный в кухне пирог, подергал дверную ручку и поплелся по винтовой лестнице в свою башню, ощущая под ложечкой приступ неизъяснимого одиночества.

В темном кабинетике что-то было не так, но что — Грюндель никак не мог понять. Он пошарил было на полке у двери в поисках спичек и свечного огарка, как вдруг его окатило осознание, что же изменилось, пока он спускался в кухню и стоял у двери директора.

В т е м н о т е к т о — т о д ы ш а л.

Рука Грюнделя замерла.

Послышался звук протяжного зевка, и вдруг маленькая тень метнулась в угол, разбросав бумаги на столе и став внезапно отчетливой на фоне белого окна.

— Это ты принес снегиря? — спросил Грюндель.

В углу зажглись два зеленых глаза и пристально уставились на него. Он неуверенно двинулся по направлению к глазам, но они тут же погасли, и что-то зашуршало под кроватью.

— Иди сюда, — позвал Грюндель. Он не знал, как правильно обращаться к этой твари: «кс-кс», или «куть-куть», или и то и другое будет фамильярно? И вообще, кто это? Подумав, он решился сразу перейти к более насущным вопросам: — На-ка вот!

Грюндель отломил кусок пирога.

Пирог был с говядиной. Шевеление под кроватью стало отчетливей. По комнате распространился заманчивый аромат.

Наконец, шурша, неведомый гость приблизился к Грюнделю и обнюхал пирог. После чего с неожиданным проворством принялся за еду, пару раз неучтиво куснув Грюнделя за пальцы. Глаза маленького архивариуса уже привыкли к полутьме, так что теперь он был уверен: несомненно, кс-кс было более уместно.

Да, это был чрезвычайно тощий черепаховый кот. Покончив с пирогом, он начал очень тщательно вылизываться, демонстрируя себя во всем великолепии. На брюхе у него была проплешина, шерсть на загривке стояла торчком. Кот был грязноват.

Грюндель задумался, где же пришелец выполнял, э, гигиенические надобности и потянул носом. Нет, в комнате по-прежнему пахло лишь жильем, пылью и пирогом.