Тайна заснеженного замка

-6-

— Если бы Дагобер была мужчиной, я бы спросил, в своем ли она уме, — раздраженно сказал директор, глядя в пламя камина.

Грюндель вспомнил, как ему однажды приснился замечательно реалистичный сон, в котором он ходил на кухню и перекусывал пирогом, а опамятовавшись, обнаружил себя в собственной постели жующим угол подушки.

— Да, — согласился директор, — массовое исчезновение из спальни больше смахивает на галлюцинацию или сон.

Тут настала его очередь рассказывать длинную историю про то, что вообще как-то он знавал случай, когда пансион для девиц был превращен в… ну вы понимаете, друг мой… дом свиданий, но такое невозможно провернуть без покровительства наставников.

И верно, в том случае свиданиям потворствовали старшая наставница, директриса и привратник, впускавший любезников.

— Вы думаете, госпожа Дагобер… но это же совершенно невозможно! — воскликнул Грюндель.

— Господи, нет, конечно. Если это Жаво… госпожа наставница, с чего бы ей будить меня среди ночи? — отмахнулся директор.

— Я рассказал эту историю, чтобы просто… так сказать… — он и сам не мог объяснить, к чему рассказал эту историю, так что вторично махнул рукой и сменил тему: —Кстати, друг мой, вы знаете, что у вас на сюртуке рыжий волос?

Грюндель опустил глаза и задумчиво изучил короткий волосок, прицепившийся к лацкану. Он принадлежал явно не ему, не директору и не… Грюндель задумался… судя по выбившимся из-под чепца прядкам, однозначно не Дагобер.

— Ночи полны загадок, — сказал он, машинально наматывая волос на палец.

ГЛАВА ВТОРАЯ. НЕЖДАННЫЕ ЗНАКОМСТВА

Новый жилец. — Дагобер восстанавливает репутацию. – Скандальное происшествие под лестницей. – Знакомство. — История бедствий одного господина. — Все расходятся

-1-

Прошла неделя — семь вьюжных дней, наполненных для Грюнделя возней с бумагами и созерцанием снежной каши за окнами. Дагобер ходила со смиренным и виноватым лицом, а под взглядом директора нервно подергивала шеей. Впрочем, она переживала эти неудобства не долее трех дней, так как во вторник господина директора спешно вызвали в город по каким-то делам, связанным с попечительством, и он запропал.

Это сперва огорчило Грюнделя, так как ставило под угрозу четверг — единственное яркое пятно среди снежных и бумажных завалов, не считая неожиданно найденного под кипами документов дохлого снегиря. Но в конце концов Грюндель примирился с возможной потерей и занял себя, перерисовывая ветхие карты местности.