Тайна заснеженного замка

Вдруг Грюндель понял: в молчании Софи он тоже был.

— Да прах побери, — сказала Софи, — извините, дамы и господа. Я никогда не запомню, как это правильно делается. Ладно, Элиза, давайте перестанем ломать эту комедию: сейчас она кинет мне какой-нибудь предмет и велит поймать или заставит выжать половую тряпку, а я так и не знаю, как у вас это всё принято делать. Дамы и господа… — Софи начала развязывать тесемки чепца. Госпожа Дагобер наблюдала за ней с приоткрытым ртом, экономка — с нескрываемым торжеством, директор — с недоумением.

Своего лица Грюндель видеть не мог. Чепец пополз вниз, открывая взгляду голову в буйных кудрях.

— Если я не ошибаюсь, — поправьте меня, если я ошибаюсь, — сказал господин директор, — вы мужчина.

-4-

Минуту длилось молчание, потом заговорили все и сразу.

— Я ни секунды не сомневалась, — протрубила экономка со своего места.

— Боже мой, все уничтожено! — восклицала Дагобер, — Мы уничтожены!

— Извольте объясниться, — сказал господин директор.

— Я не виновата, я не виновата, — хныкала Элиза.

— Подождите-подождите, пусть он объяснит! — забывшись, кричал Грюндель. Такой интересной истории в его жизни не случалось никогда.

Внезапно так же все разом смолкли. Бывшая Софи выступила вперед. Точнее, лучше будет сказать: выступил, — потому что это был худощавый паренек с лицом, усеянным веснушками, как кукушечье яйцо. С полупоклоном очень вежливо он произнес:

— Так дайте же мне объясниться, господа.

Прежде всего — он театрально повел рукой в сторону Элизы, — позвольте мне обелить и очистить от всяческой возможной клеветы это невинное созданье, эту чистую деву, этот ландыш. Клянусь моим добрым именем и моей честью, что этот ангел невинности даже не знал о моих намерениях и что эта прекрасная девушка не совершила ничего недозволенного и ничего непристойного…

— Как вас зовут? — устало перебил его директор.

— Берленго, — ответил юнец. — Я школяр, — добавил он так, как будто это что-то объясняло.

— И что, теперь у всех школяров появилась привычка проходить практику в институтах благородных девиц?

— Вы не дали мне объясниться, — с достоинством отвечал школяр Берленго.

— Объяснитесь, — вздохнув, сказал директор.

Элиза продолжала всхлипывать. Берленго начал свой рассказ.

-5-

— Происхожу я, любезные дамы и господа, из местечка на севере, кое, подобно полуострову, омывается с трех сторон морскими волнами.