Тайна заснеженного замка

Матушка облобызала меня на прощание, добрая кормилица моя заливалась слезами, а девчонка Мадлон – или, вернее сказать, к тому моменту уже девица Мадлон, – связала мне шерстяные носки.

Опуская утомительные подробности дороги (потому что я отнюдь не склонен к празднословию!) – итак, я попал в большой город!

Благодаря рекомендации доброго нашего гостя, а пуще того – моему красноречию и блестяще сданным испытаниям, я поступил в университет. Не буду нагонять на вас сон, перечисляя свои учебные успехи; замечу лишь, что особенные чудеса я показывал в риторике и как-то во время лекции переспорил пожилого профессора, уподобившись тем самым юному Давиду, расправившемуся с Голиафом.

Одно лишь томило меня – нехватка денежных средств, ибо матушка не имела возможности помогать мне. Оттого я занялся тем, чем по сию пору добывают себе хлеб и самые блестящие из университетских умов: принялся репетировать юные души в математических науках, мертвых языках и словесности.

Случилось так, господа, что сама судьба привела меня в дом графа N.

, малолетний сын которого нуждался в наставнике прежде, чем пойти моим славным путем в изучении наук. В то время как раз на вакацию приехала из пансиона для благородных девиц его дочь. Однажды за обедом мои глаза узрели ее златокудрую голову над тарелкою с рубцом – я был сражен.

Я никогда не был резов в обращении с девушками. Да и кого, кроме девчонки Мадлон, видел я до сей поры? Товарищи-школяры порою похвалялись своими победами («не думаю, что половина их рассказов была правдива» – ядовито добавил Берленго), но мне, господа, претили их фривольности, мое сердце жаждало любви чистой, необычайной! И все мои целомудренные мечты нашли воплощение вот в этом ангельском лице, в этих кротких чертах.

Но как было решиться излить свою душу? Я медлил. Теперешнее положение мое отягощало муку первого признания. Шесть долгих дней я приводил сам себе доводы за и против объяснения и – надо сказать, с блеском, – опровергал их. А ведь казалось бы, чего мне бояться? Мой путь тернист, но – прекрасная Элиза дворянка, я дворянин.

Так решил я на шестой день и, проведя бессонную ночь, устремился к завтраку с твердою решимостью объясниться. Согласно моему плану, после трапезы я собирался перенести урок арифметики с юным виконтом в садовую беседку под предлогом хорошей погоды. Изюминка плана заключалась в том, что беседка располагалась на пересечении садовых аллей, где (как видел я в окно) ежеутренне прогуливалась прекрасная Элиза совсем одна.