Тайна заснеженного замка

После этого я попросил у графа расчет и устремился душой и телом к объекту моей страсти.

На постоялом дворе я переоделся девицей (наряд я раздобыл у одной из графских служанок). Немедля мне пришлось испытать многие тяготы подобного состояния (далеко не один проезжий ущипнул меня за локоть), но это не охладило моего пыла. Данные мне рекомендации были столь блестящи, что усыпили даже бдительность кухарки, и она не представила меня заранее той гарпии, которая служит в этом заведении экономкой. Это и позволило мне целых двенадцать дней избегать ее бдительного взгляда.

Удача улыбнулась мне уже на пятое утро в замке. Прекрасная Элиза узнала меня и была удивлена и, как я могу предположить, впечатлена моей остроумной выдумкой. По ее пытливым глазам я понял, что на сей раз она сама не против услышать объяснение. Женщины любопытны, господа!

Я дождался, когда придет ее очередь дежурить после завтрака. Как утверждает вся прислуга, цель таких дежурств – поругание здравого смысла и человечности, поэтому вторая служанка с радостью согласилась оставить всю работу на меня, и я мог беспрепятственно заговорить с мамзель Элизой.

Я сказал ей, что прибыл с важными вестями из дома и просил аудиенции. Только этот – и никакой более –довод, господа, и побудил ее согласиться на тайную встречу. Я обещал ждать ее каждую полночь подле кухни. Она обещала прийти, когда удастся незамеченной выскользнуть из дортуара. И вот, наконец, сегодня, привычно затаившись под лестницей, я услышал торопливые и легкие шаги предмета моего обожания. Еще раз обращаю ваше внимание, что наше рандеву не носило пошлой печати, свойственной амурным встречам: мои намерения были чисты, а прекрасная Элиза явилась единственно с целью получить те самые срочные и неотложные вести, которые я якобы привез ей из отчего дома.

Что ж дальше? Ничего. Стоило мне заговорить с нею, стоило начать объяснение в моих подлинных чувствах, как, словно ястреб с небес на двух беззащитных полевок, на нас слетела сия фурия в капоте и увлекла за собою на позор и поругание.

Однако, господа, я надеюсь, что вы, как люди благородные, проникнетесь моей историей, приняв во внимание, что дворянин старинного рода не может лгать.

-6-

Все выслушали рассказ школяра Берленго с почтительным вниманием.

— На сём и завершается история, так сказать, моих бедствий, – подытожил он.

– А девицы? – спросил директор.

– Что девицы?

– Куда исчезли девицы?

– А я почем знаю? – страшно удивился Берленго, даже позабыв свой ученый стиль.