Тайна заснеженного замка

Но за этим фасадом кипела буйная, беспокойная деятельность.

В первую руку привратник и дворник под руководством экономки обследовали ранее запертый чердак замка, но ничего там не нашли, кроме поломанной рухляди и многолетнего слоя пыли, отчего у дворника немедленно приключился насморк. Тем временем Грюндель, также чихая, извлек на свет божий все бумаги воспитанниц, хранящиеся в архиве. Пару лет назад ему пришла в голову блестящая идея разложить все эти бумаги по папочкам, расположив оные по алфавиту.

Папочки он заковыристо называл «личные дела». Теперь он споро выкладывал личные дела на стол, сверяясь с данным ему Дагобер списком пропадавших девиц.

В этом ему помогал школяр Берленго. Остаток ночи он спал прямо тут, на перенесенной из кабинета директора кушетке. Теперь забытый богом кабинетик архивариуса было не узнать. В печи, иногда почти по-человечески пофыркивая, весело горел огонь, на подушке Грюнделя, развалясь, лежал черепаховый кот Пуф, а на кушетке, скрестив по-турецки ноги, восседал Берленго и болтал.

В руках у него был список, и, делая в болтовне небольшие перерывы, он возглашал:

– Ингегерда Латруасси!

Грюндель выкапывал из бумаг под литерой «Л» нужную папку и бросал ее на стол:

– Есть!

– Хотел бы я посмотреть на родителей, назвавших дочь Ингегердой, – замечал Берленго. – У нас в университете есть парень по имени Астролябий; то-то он намучился от безудержной фантазии своих родичей. Вот, должно быть, оригинал был его почтенный батюшка.

Интересно, кстати, меня уже исключили из университета или все еще дают шанс возвратиться в лоно наук?.. …Николь де Пардайяр-Годрен. Час от часу не легче!

– Какая литера, повторите-ка?

– Г, то есть, простите, П.

Все отрытые папки были отнесены в кабинет директора. Директор вместе с наставницей Дагобер вел деликатный допрос.

Допрос этот, впрочем, ни к чему не привел. При виде господина директора девицы краснели, бледнели, робели и мялись, но когда им задавали вопрос про ночное отсутствие, лица пансионерок выражали самое искреннее, простодушное удивление.

Отсутствие? Помилуйте, они спали. Да и куда можно было отправиться ночью в замке, где заперты все подсобные помещения и даже классные комнаты?

В конце концов усталый директор признался приунывшей госпоже Дагобер:

– Я не могу поверить, что дюжина юных девушек, которым по четырнадцать-пятнадцать лет, могут быть такими отменными лгуньями. Ну одна, ну две.