Тайна заснеженного замка

В конце концов, прекрасная Селимена вдова, рассуждал Грюндель, пудря парик, и по истечении положенного срока ничто не мешает ей вступить в новый брак. Что если именно он, ближайший друг, склеит то, что раскололось, и починит прореху в чужой любви?

***

В столовой он застал весьма внушительное зрелище. Посреди преподавательского стола восседала госпожа баронесса в изысканном трауре. По правую руку от нее пристроился сухенький мужчина с записной книжечкой, судя по всему – секретарь. По левую ютилась та самая робкая компаньонка.

В лучах великолепия своей госпожи она совершенно терялась. Далее сидел господин директор и смотрел прямо перед собой взглядом человека, мысли которого витают где-то далеко, в прекрасных мирах. Подле него ерзала Тронколен, у которой с самообладанием явно было хуже. Далее щипала хлеб Дагобер; под глазами ее отчего-то были темные круги – не иначе, все же не спала и стерегла воспитанниц. На другом краю стола высилась хмурая экономка, и лишь Куртийон скучала и ждала сигнала к еде.

Воспитанницы сидели низко склонив головы над тарелками, чтоб сподручнее было искоса разглядывать баронессу и ее свиту.

Архивариус торопливо пробрался меж девиц, раскланялся с собравшимися и боязливо втиснулся за стол рядом с экономкой. В этот самый момент ударил колокол к завтраку. Директор кашлянул и привстал, даже открыл рот, дабы сделать объявление – но тут баронесса расплылась в любезнейшей улыбке и сама возвысила голос. Голос же у нее был звучен и долгим эхом отдавался под сводами замка:

– Дорогие подопечные! Не хочу надолго отвлекать вас от трапезы, ибо для деятельных юных умов физическая пища необходима так же, как и духовная.

О нет, не вставайте во время моей речи; я не ретроградна. Позвольте лишь кратко представиться: я – ваша новая попечительница, вдова достойнейшего барона М., столь безвременно покинувшего нас…

Ожидалось, по-видимому, что все склонят головы, но, поскольку воспитанницы и так почти лежали в своих тарелках, скорбь поспешно изобразил весь преподавательский стол.

Баронесса грустно кивнула прекрасной головой в черном атласном чепце и продолжала:

– Что же побудило меня нарушить траур и сразу после его ухода устремиться к вам? Лишь желание исполнить волю покойного и не дать погибнуть делу его жизни – этому во всех отношениях выдающемуся пансиону. Благодарю за теплый прием, благодарю вашего достойного директора, господина Деланнуа за тот, по слухам, образцовый порядок, в котором он содержит заведение.