Тайна заснеженного замка

Одним словом, у меня доброе предчувствие.

Он осмотрелся, как осмотрелся бы капитан, гордый кораблем и командой, и добавил:

– Я дойду до лестницы, покуда всё спокойно: проверю, как справляется экономка. Подождите меня здесь, друг мой, на случай неожиданностей.

Затем он развернулся и направился из коридора к лестнице.

Грюнделю ужасно нравилась вся атмосфера таинственности, которая окружала их, и он старался не думать, что они всего лишь стерегут двенадцать беспутных девиц, которые вбили себе в голову, что под замком спят какие-то заколдованные рыцари.

Он представил, что рыцари и в самом деле есть. Они, верно, спят в глубине холма, позвякивая и поскрипывая доспехами, и лишь в пятницу волей неведомых подземных духов все двенадцать поднимаются, облекаются в истертые плащи, подбитые бархатом, и ровным строем идут куда-то (хм, а куда? В бальную залу? А откуда она под замком?) – так вот, идут куда-то танцевать. В этой картине чего-то не хватало, и Грюндель вспомнил, чего. В центре должен покоиться сам король на высоком ложе, покойно сложив широкие ладони на двуручном мече…

В этот момент он почувствовал, что в сонной атмосфере замка что-то изменилось. В первое мгновение ему померещилось, что начали проявляться таинственные чары. Но через секунду ухо различило очень далеко какие-то крики.

– Горим! – кричали вдалеке.

– Сюда!

Грюндель заторопился к выходу, но навстречу ему уже широкими шагами спешили Филибер и экономка.

– Друг мой, ступайте со мной, пока экономка оповещает наставниц, – быстро сказал директор.

– На верхних этажах пожар.

-3-

Схватив кувшин с водой, стоявший в гостиной, директор плеснул на плащ себе и Грюнделю, и оба, замотав лица мокрой тканью, стали подниматься по ступенькам. Вокруг суетились и бегали разбуженные, видимо, экономкой слуги. Мелькали лица, которые Грюндель с трудом различал сквозь запотевшие очки; он стащил их и сунул в кармашек. Но и без очков, едва шагнув на лестницу, архивариус понял, что дело и впрямь плохо.

Из спальни баронессы валил густой дым. Директор ворвался туда первый. Баронесса, облаченная в белую ночную рубашку и сбившийся чепец, стояла на подоконнике и трясла оконную раму.

– Не открывайте окна! – глухо прокричал директор. – Пуще разгорится!

Он сорвал с себя плащ и принялся пробивать себе дорогу сквозь пламя. Грюндель последовал его примеру. Тут ему показалось, что ушей его достиг отдаленный смех.