Тайна заснеженного замка

Происходило что-то странное, и не сразу архивариус понял, что: пламя ластилось к нему, как котенок, совершенно не обжигая, и, чуть шипя, опадало у его ног. Можно было подумать, что одежду Грюнделя пропитали каким-то чудесным составом, укрощающим огонь. Он прошел через комнату невредимым и даже, совершенно освоившись, цыкнул на особо наглый огненный язык:

– А ну кшшш!

Пристыженный, язык превратился в еле тлеющую огненную дорожку на ковре. Грюндель погрозил пальцем и притоптал ее башмаком.

Директор и баронесса растерянно озирались.

Комнату наполнял дым, ковёр и обои погибли; но в остальном, как ни странно, повреждения были невелики. Директор крайне бережно, как фарфоровую вазу, снял баронессу с подоконника. Она подумала и лишилась чувств.

– Что будем делать, друг мой? – спросил директор, держа баронессу слегка на отлёте.

– Думаю, – ответил тот, – нужно доставить её милость в ваши покои. И, пожалуй, теперь уже можно открыть окно? Пусть выветрится дым.

– Госпожа экономка, скорее отмените тревогу в дортуарах, – крикнул директор в двери, пока Грюндель тянул на себя раму.

– Первый этаж останется невредим, поверьте.

Он устроил баронессу поудобнее у себя на руках, перекинув через свою шею ее лилейную испачканную копотью ручку, и унёс из гостиной. Грюндель так и не смог отворить окно и отошел в поисках чего-то, чем можно было бы выбить стекло. По пути он с упрёком зачем-то сказал в камин:

– Нельзя же было так!

Пламя выбросило сноп искр, словно рассмеялось.

Грюндель наконец выбрал достойное орудие: бронзовый подсвечник. Но его начали обуревать колебания: уместно ли бить стёкла в директорских покоях и как скоро явится стекольщик, чтобы вставить новые. Вдруг послышался жалобный мяв. Грюндель торопливо водрузил на нос очки и увидел, как откуда-то сверху, с карниза, начал спускаться по портьере напуганный Пуф.

– Окаянный Пуф! – воскликнул Грюндель. – Как тебя сюда занесло? Ты ведь мог вовсе сгореть!

Он бросил подсвечник и схватил Пуфа на руки – с трудом отцепив того от шторы.

Пуф таращил глаза и дергал спиной. Тут на лестнице раздался топот. В комнату ворвалась Дагобер.

– У нас тут всё уже в поря… – начал было Грюндель, но вместо продолжения во все глаза уставился на Дагобер. Она явно приготовилась всерьез бороться с огнем. Рот и нос у нее были крест-накрест замотаны шарфом. С шарфа капала вода (Грюндель подумал, что она опустошила целый умывальный кувшин в дортуаре).