Тайна заснеженного замка

Я принимаю во внимание трудности, сопряженные с таким решением, поэтому не тороплю вас. Я предоставлю вам два месяца, чтобы наставницы и слуги нашли себе новые места; воспитанниц мы пока отпустим на небольшую вакацию. И знайте: я пришла не уничтожить вас, а творить справедливость. Поэтому мы сохраним вашу репутацию. Я сообщу родителям пансионерок, что и каникулы, и переезд связаны с обнаруженной неисправностью прежнего здания – тем более, это правда: слуги говорят, что колонны в подвале скоро совершенно разрушатся, ведь так? Одним словом, я хочу, чтобы вы знали: ни старая приязнь, ни старые счеты никогда не влияют на мои решения.

Господин директор молча поклонился.

ЭПИЛОГ.

Комната Грюнделя была освещена мартовским солнцем. Бумажные сугробы исчезли, словно растаяли в его лучах. Архив переехал в город. Огонь в печи был потушен. Грюндель прощался с кабинетцем, где провел несколько не самых счастливых, но спокойных лет.

– Юний, друг мой, – негромко сказал он, – вы готовы? Думаю, экипаж уже скоро подадут.

Черепаховый товарищ архивариуса впервые дремал прямо на голом полу в квадрате солнечного света. Грюндель так и не вернулся к старому имени Пуф, упрямо оставив кота Юнием. Того, кажется, это вполне устраивало; по крайней мере, сейчас он отозвался, потянулся, сильно выгнув спину и процарапав когтями плиты пола, и выразил готовность идти за Грюнделем куда угодно. Оба направились к выходу: Грюндель – оглянувшись, а Юний – выпятив грудь и бесстрашно оставив прошлое позади.

Все прошедшие недели Филибер провел в бесконечной бумажной работе, строча и рассылая по ближайшим поместьям письма, долженствующие предоставить его осиротевшему штату места.

Он преуспел в этом настолько, что еще до истечения назначенных двух месяцев места для всех нашлись, и даже в избытке. Два дня назад крайне довольная экономка, захватив с собой двух служанок, кухарку и даже привратника, отбыла в какой-то богатый дом к молодой паре, которая, по слухам, ломала руки от отчаяния из-за безалаберности слуг и отсутствия в доме твёрдой руки. Прочитав присланное через директора письмо, экономка хмыкнула и загадочно произнесла:

– Лиха беда начало! Да кто ж отпускает кухарке провизию без разбора? Что ж, начнём с проверки кладовой.

На прощание она изумила Грюнделя до глубины души, подарив ему сшитый своими руками стеганый жилет. Что-то подсказало благодарному сердцу архивариуса, что пододвинь он ей стул на очередном застолье, – и на этот раз вовсе бы не был облит презрением.