Квантовый Маг

У шерсти также имелся своеобразный окрас, характерный мотылькам, а на спине, которую я видел, так как этот мотылёк был повернут ко мне именно спиной, я заметил четыре пары крыльев, которые при этом выглядели довольно неестественно (вполне возможно, что это было из-за моего восприятия нормального). Пару секунд лицезрения этого чуда природы я чуть было не подпрыгнул на месте, когда это существо повернулось ко мне лицом и впилось в меня взглядом. А мое изумление смешанное с быстротечным страхом, вызванным именно глазами мотылька, ведь они были в точности, как и у мотыльков, только вот на существе размером с человека ростом в 160 эти глаза выглядели просто огромными и если принять факт полной черноты глаз Эднийцев (которых, кстати, в зале было подавляющее большинство) не составила особого труда, то глаза этого мотылька будут сниться мне в ночных кошмарах еще долго.

Но в целом, как я уже упомянул ранее, большую часть зала составляли именно Эднийцы и самым примечательным в них были причёски.

На этом моменте, наверное, у вас возник вопрос по типу: «какого чёрта?» — но спеша ответить на него: я приметил (что, впрочем, сложно было не заметить), что у всех тех, кто всё же носил эти самые прически, они были нереалистично видоизменены, примерно как английская мода париков в 17 веке, но, конечно, парики на Эднийцах (а что это были парики, уже не было сомнений) оставались более реалистичны, по сравнению с ранее упомянутой земной модой, но всё еще бросались в глаза. Тем не менее думаю, здешним аристократишкам это только на руку, ведь они постоянно пытаются выделиться, ведь так? По крайней мере на Земле было именно так.

Честно говоря, я бы мог еще долго созидать и рассуждать, но я был чертовски голоден, поэтому направился к одному из столов (специально выбирая место рядом с, похоже что, первокурсниками) и, спросив могу ли я присесть, после получения утвердительного ответа расположился на дубовом полукресле-полустуле.

Смотря издалека на все блюда расстелившиеся на белоснежной скатерти, я замечал некоторую, а местами даже довольно весомую схожесть еды Земной и, как это тут говорится, Лазиаса¹, но занимать голову такими вещами у меня не было времени, поэтому набрав себе в тарелку (заранее взятую у специальной стойки) ближайших блюд понемногу, я приступил к трапезе, став невольным слушателем ближайших учеников:

— А после профессор Флитт и говорит: — голос преобразился в неестественно низкий.