Красная Мнига

— «Приняв этакое варево, я смогу пройти мимо Стражника и далее, улетучиться в неизвестные края, чтобы Зелень меня никогда не нашла и не приступила к последнему в своей жизни обеду».

Журчала про себя она долго, со скрежетом улепетывая запятые и двоеточия, сахарными хрусталиками давилась, но все-таки смогла написать короткий план побега. — «Хорошо хоть сознающей жизни в моем теле нет, а то бы пришлось им худо без краткого звездного света и тепла».

Розовым облаком дымил про себя Стражник (дуальное зеркало Черного Юпитера), абсолютно не ведая куда заведет его дражайшая служба.

Зелёный Сатурн натаскал его на тонкую музыкальную пластинку оберегать здешние пейзажи, чтобы ничто не выходило за пределы положенных структур (Вода не в счёт). Так-то! Нарядный он вечно прихрамывал и жевал мимо проплывающие метеоры, закусывая блистающей жижей, что в избытке производили близкие и далекие планетарные системы.

Земля сделалась прозрачной невестой, губя Воды свои металлическими прикусами да желаниями эгоистическими.

Персонализированная лиловая дорожка накренилась вбок и вправо, доставая до возможной высоты и мимолетом протиснулись её негабаритные размеры сквозь тело Стражника. Та простота дружелюбная ничего и не заметила (ведь Вода не в счёт), лишь коротко пискнула, проглотив очередной метеорит.

Образное или безобразное течение подхватило Землю и понесло в края глубокой темноты. Красное пятно Солнца оказывалось всё дальше и дальше, пока последний тонкий лучик не покарябал застывающую водную гладь.

Криворотое чешуйчатое, со вздохом милующееся, крупно разделалось с первой воскресшей планетой, превратив ту в ледяной дым, сомкнув вокруг нее плотное, бесстыдное Ничего. Первый Вход оказался для Земли весьма болезненным, зато все последующие делали её исказившееся тело всё легче, невесомостью обдавая спокойной.

Среди умиротворяющих островов из Ничего в Никуда бывшая планета Солнечной Системы пригубила последнее водное испарение и сделало крупный замах на ещё более тёмную космическую область.

Неслись её существа в невидимые никому области вертящихся круч, и наполнялась она благоговейным трепетом перед будущим смертоносным распадом.

Воодушевление творческое опаляло её туманную душу, она сделала пару движений в сети алгоритмов и навлекала на прошлое кристальные росчерки Чисел. Сделала еще пару пальчиковых замахов и в пейзаже Красного Семейства материализовалась резиденция и Стеклянный Смех.