Фуфель

- Класс!

Ударные дозы фоньяка окончательно разрядили обстановку. Прискакали черти и русалки на метлах, стали разрисовывать фиалками и розами ягодицы и ляжки гостей. Потряхивая жирными задами, икрами, животами и грудями туземцы веселой толпой двинулись к столам:

- Реве тай стогне Днипр широкый…(Финостранная песня, ставшая родной. — Прим. Авт.)

«Пастушок Дафнис» ждать себя не заставил и явился во главе застолья с бокалом фампанского в руке. Прикрыть срам Вождя костюмеры придумали куском особенной золотистой бахромы (Содра-ли кисти с флага Партии.

Лидер, стоя, произнес речь:

- Что Столица? Устарела, одряхлела, отяжелела, омерзела, завоняла, погрязла. Там управляют интриганы, карьеристы, взяточники, сукины коты и ее же дети. Мы их отправим к медведям сосать лапу и не только. Вас я возьму в Столицу. Вы, неиспорченные, некорумпированные, чистые (Отморозки. — Прим. Авт.) должны вести за собой мой народ. Референт! Всех переписать, билеты, купе: Загребайск - Столица.

Мужчины слушали с горящими глазами. Женщины рассматривали костюм Вождя и сходились во мнении, что под бахрому, нескромно взлетающую при каждом движении, следовало пододеть трусики, «если уж гордиться нечем».

- Столичные придурки съедают самих себя. Вы свежий родник! — палец Фузанского указал на подиум, следом повернулись головы присутствующих.

Плавная музыка, чуть слышная в продолжение речи, усилилась, набрала темп, незаметно сменился ритм, и на сцену вышла сказка, по крайней мере, именно так вспоминали зрители свое первое впечатление от песни.

Белокурая девушка, неземной красоты, пела, или танцевала, или просто стояла — никто не мог точно определить, но струились цвета, мешаясь с музыкой, и голос переливался в мечту, свободу, красоту…, а потом все исчезло и затихло.

Молчание, и аплодисменты обвалом – полный восторг. Фомпозитор Мифа тряс за кулисами руку продюсера Фори и называл его Великим.

Праздник перешел в свободное общение. Включили экраны, чтобы гости посмотрели землячку Тальяну (Фетя придумал псевдоним. — Прим. Авт.) в телевизионном изображении.

Артисты разыгрывали на подиуме лирическую пастораль с голыми пастухами, обнаженными пастушками и натуральными сценами в естественном развратном антураже.