Фуфель

), скосил глаза на Фандрюху и, почти не разжимая губ, отрапортовал:

- По названию агентства: в Фумпеле — Турик, Мурик, Бурик, Жмурик; в Фымпеле — Фырик, Тырик, Дырик, Хмырик и т.д. — объясняя, он продолжал смотреть по сторонам. - Прошу извинить, господа, -- он поднес к губам микрофон. — Внимание, на въезде…

Гости, кто еще мог смотреть, уставились в сторону пруда. По бетонному гребню плотины в закатных лучах солнца, как темный призрак, оставляя за собой шлейф из дыма, пара и пыли, летел красавец Фольво.

Преследующий от самого Загребайска джип Ферокки предупрежденная охрана отсекла огнем Фазук, и он отстал посрамленный.

Малиновая финомарка, в пыли и пулевых пробоинах, медленно выкатилась прямо к столам. Открылась задняя дверца, и, перебравшись через колени «быка», выкарабкался Бузька, все еще держа пальцы «факом» - дразнил преследователей. Водила тронул к сан-части: телохранителям требовалась срочная медицинская помощь:

- Шеф, мы только носы припудрим… (Залихвастый «бычачий» юмор.

— Прим. Авт.)

Бузик стоял перед толпой голопузых, голозадых людей и покачивался. В ушах еще гремели взрывы и выстрелы. Начальник охраны шептал что-то Фузанскому, но Вождь оттолкнул его:

- Сирота? — Бузька глянул на толстяка, подумал и кивнул. - Бедная страна, где тысячи детей бредут по дорогам в поисках куска и приюта. — Лидер смахнул слезу. — Принесите что-нибудь: воды, фендвич, фиг-мак, фараоке ребенку включите, олухи.

Как лидер Партии объявляю: мы берем мальчика под защиту. Он становится Сыном Партии. Ты хочешь быть Сыном Партии?

Бузька, только что откусивший от бутерброда с икрой, маслом и вареньем, кивнул, икнул, запил фепси-фолой и пукнул.

- И что нужно сказать? — пошутил Фузанский.

- Спасибо! — выговорил растерянно Бузька и угадал: все зашлись смехом, сразу признав в мальчишке «своего».

Гости ухаживали за ним наперебой.

Праздник получал оттенок милосердия, и на глазах сисястых толстушек засверкала влага умиления, их мужья поплотнее прижали к себе тела сироток-артисток и живо растащили их по кабинкам - жалеть. Толстушек расхватали охранники и долго, с визгом и гиканьем, утешали в близрастущих кустах.

Бузик, обожравшийся вкусностей и опившийся сладостей, осовел и озирался, где бы спрятаться и покурить.