Тень Сохатого

Рябой, закричав от боли, принялся кружиться и мотать головой, изо всех сил стараясь оторвать от себя бешеного «духа», но это ему никак не удавалось.

Наконец деды пришли в себя.

– Духи забурели! Наших бьют! – крикнул Валек и бросился на новобранцев, со свистом рассекая воздух широким ремнем.

Алик поднырнул под медную пряжку, просвистевшую у него над головой, и встретил Валька правым хуком в челюсть. Валек отлетел к стене, но тут уже остальные деды оправились настолько, что ринулись в бой, размахивая пряжками.

Завязалась драка.

Несколько минут в смешавшейся толпе новобранцев и старослужащих слышались звуки ударов, вскрики, стоны и пыхтенье.

Геня Боровский (даром что пацифист) разил врагов могучими кулаками направо и налево, едва успевая уворачиваться от медных пряжек. Его правый глаз был подбит, из рассеченной губы струилась кровь, но, опьяненный битвой, он не замечал увечий. Дрался Геня холодно и расчетливо, стараясь не просто махать кулаками, а попадать противнику в уязвимые точки.

Алик Риневич, напротив, дрался не помня себя, как одержимый или бешеный.

Страх окончательно покинул его душу, уступив место клокочущей, восторженной злобе. Его левое ухо, по которому пришелся удар пряжкой, кровоточило и раздулось, но он не обращал на это внимания. Он бил куда придется, ощущая кулаками чужую жесткую плоть, отдающуюся в суставах пальцев тупой болью.

При этом он выкрикивал яростным, хриплым голосом:

– Получи, сука! Лови плюху! Гаси его! Ага!

На какое-то мгновение Алик увидел перед собой разодранное в кровь лицо Рябого.

Кровь вызвала у него смешанное чувство горячей, требующей выхода злобы и брезгливости. Он что было сил ударил по этому лицу. А потом еще раз. И еще.

– Оставь его! – рявкнул в ухо Алику Боровский. – Убьешь!

Но Алик продолжал бить по ненавистному, омерзительному лицу. Что-то хрустнуло у него под кулаком, и лицо исчезло. «Готов!» – пронеслось в голове у Алика. Он испытал волнующее, ни с чем не сравнимое чувство торжества.

В тот же момент в голове у него что-то треснуло.

Под черепом ухнул оглушительный колокол, и желтая пелена затянула глаза. Звуки окружающего мира стали глухими, как будто их отделили от Алика толстой стеной. А ноги стали ватными, и Алик почувствовал, что больше не опирается на них, но не падает, а уплывает куда-то, уносимый горячим, тягучим, тошнотворным потоком.

Тут Алика вдруг затошнило, и он потерял сознание.

4. Лазарет

Открыв глаза, Алик увидел прямо перед собой белую стену.