Тень Сохатого

Турецкий прищурился, резко подался вперед и сказал голосом веским и ледяным, как у прокурора, обличающего преступника:

– А то, уважаемый Олег Иванович, что ни черта у вас не сходится. Ясно вам? Не схо-дит-ся.

– То есть как это не… – испугался Юркин. – Позвольте!.. Вы что же, в чем-то меня подозреваете?

– Я подозреваю вас в том, что вы говорите ложь! – резко сказал Турецкий. – Между прочим, за дачу ложных показаний у нас в стране предусмотрена уголовная ответственность.

– Ка… какая ответственность? – побледнев, проговорил Юркин.

– Уголовная! – грозно прорычал Турецкий. – И если будете юлить, я сделаю все, чтобы испортить вам жизнь.

– Мне? Жизнь? – Испуг у депутата прошел, и теперь глаза его загорелись яростью, обидой и негодованием. – Перестаньте! – обиженно проговорил он. – Слышите, перестаньте разговаривать со мной таким тоном! Я вам не мальчишка какой-нибудь! Я – народный депутат! И пусть борзописцы обвиняют меня в чем хотят! Пусть пишут в своих гнусных статейках, что я действовал «по заказу»! Да если и так – ну и что с того? Какое, собственно, им до этого дело? А если заказ совпадает с моим личным мнением, а? А если я нашел истинных единомышленников? – Юркин говорил все яростнее и горячее, явно потеряв осторожность.

Он почти кричал. – Неужели господа борзописцы думают, что нас, честных людей, мало? Что мы не найдем помощи, если захотим? Или что другие честные люди, радеющие за благо государства, не могут обратиться к нам за помощью? Могут! И мы им поможем! Поможем, потому что у нас одно общее дело – посадить преступников в тюрьму! И каждый честный гражданин обязан оказать государству помощь, если государство обратится к нему с такой просьбой! И…

Внезапно Юркин осекся и уставился на Турецкого так, словно только что его увидел.

Затем он явно сконфузился (видно, увлекшись демагогией, позабыл, что он здесь не один, и слишком уж сильно разоткровенничался) и, слегка порозовев, проговорил:

– Впрочем, вы не должны расценивать эти мои слова в том смысле, что я действовал по чьему-то наущению.

Я абсолютно не это имел в виду.

– Я понимаю, понимаю, – кивнул Турецкий. – Вы имели в виду только то, что имели.

– На что это вы намекаете? – нахмурившись, спросил Юркин.

Турецкий усмехнулся:

– Упаси меня Боже на что-либо намекать. Я имею в виду только то, что, выражаясь подобным образом, вы выражали именно то, что выражали, и имели в виду только то, что хотели иметь. Но я не имею в виду выражения, в которых вы это выражали. Вот и все.