Тень Сохатого

– Ну, тогда коки нанюхался, вот и померещилось ему что-то. Я слышал, у нынешнего высшего света кокаин снова в моде.

Меркулов отхлебнул чайку, поставил чашку на стол и сказал:

– Вот и выясни: что и как. В принципе, дело несложное. Если, конечно, не будешь копать слишком глубоко.

– Копаю как копается.

Меркулов усмехнулся:

– Да я не спорю. Просто надо без достоевщины и глубинных мотивов. Узнай причину – и этого достаточно. Только имей в виду, начальство с нас за это дело по три шкуры на день будет драть.

Поэтому особо не затягивай. И с журналистами постарайся не встречаться. Сам знаешь, как они могут истолковать любое твое слово. Генеральный почему-то предложил мне довести до тебя свое решение, хотя вполне мог бы и сам. Ты же ведь его помощник. А не мой.

– Но по-прежнему под твоей рукой, Костя. В смысле, босс!

Меркулов вновь поморщился:

– Не юродствуй, Сань. И так тошно.

Турецкий чуть склонил голову набок и посмотрел на Меркулова лукавым взглядом.

– Чего это ты таким чувствительным стал? Стареешь, что ли?

– Может быть, – ответил Меркулов.

 – Но то, что не молодею, это точно.

Генрих Игоревич Боровский выглядел именно так, как представлял себе Александр Борисович. Его упитанное, лощеное и красивое лицо, которое так часто показывали по телевизору, немного осунулось, но практически не изменилось. Вот разве что стало чуточку бледнее, да в черных глазах, прежде таких уверенных и лучистых, появились растерянность и грусть.

Он сидел перед Турецким на стуле ссутулившись и сосредоточив взгляд на сложенных в замок руках, которые лежали на его коленях.

Коротко стриженные, не по возрасту седоватые волосы были слегка встрепаны.

– Вы не курите? – спросил его Турецкий.

Генрих Игоревич отрицательно покачал головой.

– Не возражаете, если я закурю?

Боровский вновь покачал головой. Турецкий достал сигарету и закурил. Выпустил дым, пододвинул к себе пепельницу, внимательно посмотрел на Генриха Игоревича и спросил:

– Господин Боровский, вы себя хорошо чувствуете?

– Нормально, – ответил тот.

– У вас нигде ничего не болит? Вы хорошо выспались?

– Не болит, – ответил Боровский. – И выспался.

Турецкий выпустил дым и кивнул:

– Отлично. Тогда, пожалуй, приступим к разговору. Раз уж вы здоровы и в здравом рассудке, вы наверняка понимаете, что то, что вы сделали, не укладывается ни в какие рамки.

Боровский прищурил черные как уголь глаза.

– Какие рамки вы имеете в виду?

– Всякие, – ответил Турецкий.