Чернокнижник его Темнейшества

– Регламент соблюден? Пропуск выписан и заверен? Всё, чешите ляжки!

- Э-э… вообще-то… - подал голос Пётр. – Если возникают сомнения в чистоте процессуальных действий… Короче, мне придётся тебя взвесить, Алекс!

- Чего!? Старый, я тебе арбуз что ли?! – занервничал тот. – Себя взвесь! У тебя в скрижалях что написано?! Вот и отправляй меня!

Закончил свою гневную отповедь Алекс уже в воздухе. Он вдруг забалансировал на невидимой плоскости, пытаясь удержаться в равновесии с белым, пушистым пёрышком. Пару секунд шла изматывающая борьба, и на краткий миг они застыли в шатком равенстве.

Затем перо из крыла ангела чуть заметно вздрогнуло, и Алекса стремительно потащило к земле. Он ещё пытался неуклюже махать руками в тщетной попытке доказать, что легче подлого противовеса, но быстро достиг поверхности плато и пребольно шлёпнулся на задницу.

- Прости, милый друг, но правила есть правила! – сокрушенно качал рогатой головой Сатана, казалось, он раздосадован не меньше самого Александорруса, и лишь озорные искорки в тёмных глазах нечистого выдавали едкий сарказм его сочувственной речи.

– Мне жаль, то была отличная попытка посрамить зарвавшегося хозяина преисподней! Может, попробуешь снова, лет этак через двести? Не сдавайся, Ал, у тебя впереди вечность!

- Да будь ты проклят!

- Всенепременно буду, ещё не одну тысячу раз буду! Я вообще самый проклинаемый персонаж в истории! А теперь не мог бы ты вернуться в оболочку? Я бы, конечно, ещё посидел тут с вами, ребята, но… дела не ждут! – посетовал Люцифер и полез в свой чадящий копотью портал.

– Всех обнял, увидимся!

- Да изыди уже, змей! – грустно проворчал Пётр.

Алекс так и сидел на холодной тверди, разглядывая невесомые пылинки золота в воздухе. Они то сбивались в плотные стайки, то разлетались, весело бликуя, и постепенно уносились в водоворот бесконечного пути, в клубящиеся неизвестностью облака, манящие на волю из этих опостылевших тесных яслей.

Ему никогда отсюда не выбраться.

Ни-ко-г-да!

Он вдруг заплакал. Александоррус вообще забыл, когда он плакал в последний раз, а тут накатило, да так, что просто навзрыд… всё зря, снова впустую…

- Ну-ну! – Петр почти ласково провёл рукой по взбитой шевелюре. – Лети домой, горемычный…

Глава 4

Когда вновь ощущаешь себя в оболочке, испытываешь целую гамму неприятных и даже болезненных ощущений. Это сродни приступу дичайшей паники закрытого в тесном гробу испуганного человека.