Чернокнижник его Темнейшества

Блеквуд подтянул двойника ближе и почти без замаха боднул его сводом своего шлема в переносицу. Послышался хруст ломаемого носа, и враг застонал, оседая на колени.

- Тебе меня не убить, - прошептал Всадник, сплёвывая хлопья кровавой пены, - я сейчас регенерирую, и пику эту засуну в тебя с чёрного входа, а потом проверну дважды по часовой и один раз против!

Мейсон добавил разговорчивому близнецу бронированной подошвой в лоб и, уложив его на спину, выхватил длинный узкий кинжал:

- А если, положим, я сейчас бестолковку тебе отпилю, сможешь отрастить новую?!

Внезапно со стороны крыльца послышались глухие удары и сдавленный стон.

Это прилегли от крепких затрещин двойники Фрэнка и Глории. Воскресший Алекс стоял на ногах, а из его груди всё так же торчал злополучный стилет, пробивший нагрудную защиту.

- Ты… но как?! – Всадник, напиравший на Глорию и Фрэнка, застыл на миг в оцепенении.

Секундной заминки хватило Фрэнку, чтобы разорвать дистанцию и хвостом своего топора приложить того по челюсти.

Лжеалекс закатил глаза и рухнул к ногам Латтимера. Фрэнк тут же замахнулся лабрисом, с твердым намерением отнять голову от тела.

- Нет! – с жаром воскликнул чернокнижник. – Ни один из Всадников не должен погибнуть!

- Чего?! – боевые товарищи уставились на воскресшего Алекса со смешанными чувствами облегчения и удивления.

- Босс, - произнёс Мейсон, успокоив очередным пинком двойника, который вновь зашевелился у его ног, - если мы их сейчас, пока они без памяти, не накрошим в лапшу, боюсь, у нас будут проблемы! Поверь, их почти невозможно убить!

- Я, в общем-то, в курсе, - ответил Александоррус и, выдернув из груди окровавленный гранёный штырь, продемонстрировал его друзьям, - но пока я болтался в Ничто, кое-какие мысли посетили меня…

- Где ты болтался? – переспросила Глория.

- Неважно! Вяжите этих горе-вояк упряжью, нам пора возвращаться домой!

- Но, Алекс! – горячо возразил Фрэнк, - разве наша миссия не состоит как раз в том, чтобы не пустить их домой?!

- Всё так, Фрэнк… - чернокнижник деактивировал шлем, и тот, разбившись на сегменты, улёгся на плечи капюшоном.

Его лицо было белее простыни. Воскрешение воскрешением, но кровь из раны на груди продолжала течь тонким ручейком на разбитую броню. – Но у меня такое ощущение, что Люцифера всё это время просто водили за нос…

***

В эту ночь город погрузился во тьму.