Чернокнижник его Темнейшества

– Мне, по-твоему, больше заняться нечем? Глянь, клиентов сколько!

Пётр повернулся к душам в бесконечной очереди и вкрадчиво спросил:

- А может, вы видали кого?

- Не-не, не было никого! – испуганно замотали головами покойники.

Апостол с сожалением развел руками.

- Ну, как говорится, на нет и суда нет! Ладно, парни, рад был всех видеть, но мне работать нужно!

Раздосадованные ангелы, взмахнув крыльями, исчезли в золотистых облаках, а демоны зачехлили так и не пригодившиеся трезубцы и поплелись обратно в мерцающий портал.

Пётр довольно крякнул и совсем было уже собрался вернуться к работе, когда за спиной кто-то деликатно кашлянул. Апостол улыбнулся в усы и спросил:

- Никак простудился, Люци?

- Ага, твоими молитвами, старый! – ответил Сатана.

Он сидел на треснувшем валуне и развлекался тем, что кидал камешки в стоявших в очереди покойников. Те недовольно кривились и уворачивались, но молчали.

- Ты поболтать, или нужно чего? – участливо поинтересовался Пётр.

- Да мимо шел, дай, думаю, забегу на огонёк! – Люциферу надоело обстреливать несчастных, и он материализовал в руке ведёрную бутыль с рубиново-красным вином.

– У тебя тара есть?

Апостол осуждающе посмотрел на коварного соблазнителя и, поколебавшись секунду, промолвил:

- Погодь!

- Отправил всё-таки? – констатировал Дьявол, разливая вино по пыльным бокалам.

- У-гу… - смакуя крепкое, подтвердил апостол. – Домой улетел, бедолага!

Неожиданно в кармане истлевшей тоги Люцифера завибрировал мобильник. Темнейший достал телефон - на экране мигала иконка непрочитанного сообщения.

Он с азартом ткнул пальцем в смешной конвертик – «Ave Samael, Princeps Tenebrarum…»

- Ну, пущай летит! Сюрприз ему будет, когда воскреснет!

Глава 20

Очень холодно. Если бы мёртвая плоть умела дрожать, Алекса бил бы озноб. Чернокнижник почувствовал толчок, должно быть, запустилось сердце. Кровь споро побежала по выстуженным сосудам, и стало чуть теплее. Он попробовал вдохнуть, и грудная клетка отозвалась тянущей болью - хороший знак, видимо, нервная система уже просыпается.

Только одно беспокоило Алекса - он не мог пошевелиться, и это было немного странно. Обычно двигательная активность проявлялась сразу, даже когда не функционировали некоторые внутренние органы, а тут глухо, будто его спеленали. Он прислушался к ощущениям – кроме дикого холода, чернокнижник чувствовал какое-то сопротивление. Александоррус немного напрягся, так и есть, что-то сдерживало его.