Чернокнижник его Темнейшества

Если бы сторонний наблюдатель сейчас увидел худого нескладного юношу, ковыряющего бронированную дверь в переулке в два-пятнадцать ночи - несомненно, решил бы, что это вор. И правильно бы решил – Рори Сторм в свои неполных семнадцать лет был признанным спецом в ремесле незаконного проникновения с изящным взломом.

Он никогда не знал родителей, а в семьях, куда определяло мальца государство, Сторм как-то не приживался. Вот и рванул парнишка на волю в неполные пятнадцать лет, и швыряла с тех пор нелёгкая бродягу из города в город, из штата в штат.

Хотя в Неваде Рори оказался совсем не без повода. Повод лежал сейчас в несгораемом металлическом шкафу «Секюрити Кэш энд Сейф» и ждал, когда Сторм придёт и освободит его. Парень чувствовал это нутром, сквозь кирпичную кладку и ветхие деревянные перекрытия, отчётливые эманации золотого тельца, обволакивающее ощущение тревоги и азарта. Шестьдесят тысяч долларов или чуть больше, отметил про себя Рори.

Сколько Сторм помнил себя, он всегда мог безошибочно определить, сколько наличности в бумажнике у того или иного человека.

Нет, это было не угадыванием и какой-то шарлатанской магией, это было чем-то большим, и Рори даже не мог объяснить, как он это делает.

Впервые он открыл в себе этот странный дар, когда ему только-только исполнилось пять. Социальный работник, тучная афроамериканка, привела его за руку в комнату, где ожидала семейная пара – первая приёмная семья для маленького сироты. И тут его словно накрыло горячим одеялом, а где-то в районе диафрагмы закололо маленькими иголочками.

Рори почувствовал вдруг невидимые мостики, что соединили его с людьми в комнате. Он физически ощутил, что у молодой женщины, сидящей на казённом алюминиевом стуле, в сумочке лежит сорок долларов и разнокалиберная мелочь россыпью, а усатый мужчина на данный момент являлся обладателем мятой двадцатки и тяжёлой кредитной карты. Ребёнок не видел ни денег, ни кусочка пластика, выпущенного банком, но он чувствовал на расстоянии текстуру ветхих банкнот и тяжесть электронного кошелька. Как впоследствии оказалось - карта действительно была тяжелой, семья Маршалов не бедствовала.

Проклятьем был этот дар или благословеньем, Сторм никогда не задумывался, он привык к нему насколько, что считал мелочь в карманах прохожих на автомате, не придавая этому значения.

Пробравшись через захламлённую подсобку лавки, ночной гость направился к служебному туалету.