Чернокнижник его Темнейшества

Стешинский вздрогнул и уставился на кривые рога, венчающие голову демона.

- Чё эта… - только и смог выдавить из себя доктор.

- Ты мне тут глазки не закатывай! – проревел Саллос. – Алекс, я чую недоброе!

- У него рога… - прошептал Стешинский, ухватившись за рукав чернокнижника.

- Ага, я в курсе, – растерянно ответил Алекс, – а ещё он огонь через ноздри выпускать умеет!

- В глаза смотреть! – рыкнул демон и хлопнул ладонью по столу так, что сосновая столешница дала трещину. – Почему от тебя воняет оборотным заклятьем?!

- Я не понимаю… - пролепетал доктор.

- Салл, ты что творишь?! – не выдержал Алекс. – Док наш гость, и я не думаю…

- Не лезь! – отрезал демон. – От него просто разит серой и кислотным отваром! Такую бадягу обычно варят оборотни и фантомные сущности, чтобы сойти за человека. Так кто ты такой, доктор Стешинский?!

Гость занервничал и замотал головой из стороны в сторону, подвывая и брызжа слюной. Со стороны это было похоже на припадок, и маг, сорвавшись с места, хотел было помочь бедняге, но Саллос остановил его жестом:

- Алекс, погоди!

Меж тем, голова доктора распухла до невероятных размеров и с мерзким звуком лопнула, разделившись на четыре вполне самостоятельные головы.

Алекс икнул, а демон низко зарычал, принимая боевую стойку. Со Стешинским происходила самая странная метаморфоза, которую чернокнижник видел за всю свою долгую жизнь.

Когда в кухню ворвался Рори, вооружённый малярным валиком на длинной деревянной ручке, привлечённый шумом и гвалтом, одежда доктора трещала по швам, не в силах вместить распухающее на глазах тело.

Из-под модного пиджака лезли, формируясь на ходу, новые руки с недоразвитыми пока пальцами.

- Ох, тыж ёппонская сковорода! Что это за чупакабра такая?! – воскликнул Сторм.

- Четырёхъединый! – ответил демон, зачарованно продолжая наблюдать, как спадают покровы костюма с существа. – А я думал, что это всё детские сказки…

Алекс жался ближе к Саллосу, не в силах заставить себя напасть на такого пугающего противника. Рори тыкал своим копьём-валиком в сторону многоголового чудища, как бы очерчивая зону своего влияния.

Зона была крохотной - угол кухни, куда они сбились в кучу, а в центре обнаженные тела четверых ещё не вполне сформировавшихся существ, наконец, закончили свое деление. С мерзким «Хлюп!» последний сапиенс оторвал розовую пятку от голени близнеца.

Четверо обнажённых мужчин стояли в центре комнаты, спинами друг к другу и, затравленно озираясь, прикрывали стыдливо причинные места.