Глюконавты

– завистливо проговорил Вадик.

- Нашёл! – ликующе провозгласил гном, подняв над головой свой смартфон. – Только этот фильм не китайский… «Не шутите с Зоханом» называется!

- Зохан Двир, крутой чувак! – подтвердил Вадик. – Но, кажется, тот фильм был не о нём…

Вернулись монахи и, поклонившись гному, сообщили, что настоятель Хон Гиль Донг уже ждёт их у себя в северном крыле храма в палатах «Неиссякаемой Мудрости».

***

Настоятель Хон Гиль Донг медитировал в позе раздавленного копытом лани белого лотоса и, судя по одухотворённому выражению лица, собирался с минуты на минуту вознестись прямо в Нирвану, дабы пообщаться там с великим Гаутамой Буддой, а может даже с самим Куртом Кобейном чей портрет висел на почетном месте на стене за спиной медитирующего монаха.

Тем не менее, присутствие посторонних в своей келье Хон Гиль Донг почувствовал безошибочно и, разомкнув веки, улыбнулся, словно плескающийся в тёплой ванночке невинный младенец.

- Проходите, братья мои, садитесь, - мягким, приятным голосом сказал настоятель.

– Кто же из вас, сбившаяся с пути овца?

- Ну, конечно же, не я, - взметнул кустистые брови гном. – Донг, ты меня удивляешь.

- Извини друг, - чуть наклонив голову, настоятель дотронулся правой рукой до груди, переведя взгляд на Вадика с Мухой.

- Вы католики? – быстро спросил он, казалось, сканируя друзей полным неиссякаемой мудрости пронзительным взглядом.

Парни поёжились:

- Нет, мы металлисты.

- Хм, - Хон Гиль Донг задумчиво погладил подбородок. – Такая религия мне неизвестна, но окончание слова весьма похоже на «буддист».

Что ж, вы нам подходите. Отхожие места расположены на заднем дворе монастыря, чистить их следует два раза в день, утром и вечером. Плата – еда и жильё.

- Хон Гиль Донг, - нахмурился гном. – Ты не понял, я хочу, чтобы эти молодые люди стали монахами.

- Но их лица? – воскликнул настоятель. – Ведь они очень похожи на двух умственно отсталых идиотов.

- Ну, знаете ли, - Вадик резко вскочил с мягкой подушки, на которой всё это время удобно сидел.

– Фильтруй базар, лысый мужик.

- Ладно, я пойду на это, - наконец решил настоятель. – Но только ради нашей давней дружбы.

- Спасибо, - искренне поблагодарил гном.

Хон Гиль Донг встал и, сделав знак друзьям, повёл их вглубь монастыря.

- А это не больно? – спросил Вадик, опасливо стреляя глазами по сторонам.

- Настоящий воин-мужчина, воин-монах не боится боли, - презрительно ответил настоятель, и кисточки на рукавах его жёлтой одежды гневно затряслись.