Убийство на Неглинной

Я редко предупреждаю, ты меня знаешь.

– Я же поклялся. На крови!

– Ладно болтать. Что-нибудь уже нарыл?

– Самую малость. Но не без перспективы. Вот жду теперь самого. Понял, о ком речь?

– Устроился-то как? Куда при случае звонить?

– Пока давай в приемную, а там решим. Устроился неплохо, главное – бесплатно. Спроси, как доехал? Отвечаю: хорошо. Беседовал о душе. Вообще это твой вариант. Когда позвонишь своему Вите?

– А прямо сейчас. Запиши его телефон и ты…

В дверь позвонили. Раз, другой.

Турецкий поспешно записал телефонный номер Гоголева, крикнул Грязнову: «Все, привет! Уже пришли!» – бросил трубку и пошел в прихожую.

– Чего так громко кричишь? – сказал Маркашин, входя. – На лестнице слышно.

– Спасибо, что предупредил. Буду теперь только шепотом.

– Да нет, – засмеялся Семен Макарович, – просто двери закрывай. Дом-то хоть и старинный, а давно не ремонтировался, что-то, видать, рассохлось, щели там…

– Ох, ну и конспираторы вы хреновы! То-то вас жулики не боятся! Им же все с улицы, поди, слышно?

– Да вроде того, – охотно согласился Маркашин.

 – На-ко вот поставь в холодильник. На первый случай.

Он вынул из портфеля пару бутылок коньяку, флакон минеральной «Полюстровской», две банки консервов, батон и пакет с яблоками.

– Ну, как тебе тут?

– Нормально. Знаешь, Семен, я в последнее время подозрительным стал. В своей «конторе». Понимаешь? А тут что? – Турецкий выразительно обвел взглядом стены, кивнул на телефонный аппарат.

– Здесь – порядок. Во-первых, знают немногие…

– Ну, раз, во-первых, знают, значит, во-вторых – уже не срабатывает. Но поговорить мы хоть можем?

– Это за милую душу.

– Тогда давай, ты – хозяин, наливай и внимательно слушай, о чем буду рассказывать…

…Расстались собеседники поздно. Как оказалось, время провели недаром: выяснили главное для себя и прикончили коньяк. Значит, беседа была душевной. И люди в основном тоже, как сказал бы бессмертный товарищ Сухов.

Маркашин охарактеризовал Щербину как специалиста дельного и дотошного, однако характер у него оставляет желать много лучшего.

– Шибко обидчивый? – как бы мимоходом заметил Турецкий.

– И это тоже, – уклончиво ответил Маркашин. – Что, уже заметил?

Турецкий пожал плечами и сказал, что кажущийся скверным характер чаще всего объясняется вполне здоровым, но неутоленным честолюбием. И это не так страшно. Надо просто не мешать человеку делать свое дело.