Дары Крови

К той, в которую солдаты сложили головы всех Кровавых, Клинка Вирма и всех идаров из числа напавших. Доказательство того, кто предал и устроил нападение на отряд принцессы Леве. Ну Омер, связанный так, что и пальцем не пошевелит, там же лежит. Бок о бок с мёртвыми.

Привлекая моё внимание, рядом, на расстоянии вытянутой руки повисли сразу двое — Молак и Ариос.

Я чуть шевельнул рукой, показывая, что заметил и слушаю.

— Господин, ваш план верен, но вы забыли про одну вещь. Про ваших подчинённых. Какой прок скрывать лицо Леве, если пока вы будете идти к хоу, солдаты уже потребуют себе свою долю славы за её спасение?

Совет или упрёк был справедлив.

Я крутнулся в седле, оглядывая этих самых подчинённых. Окровавленных, усталых, перевязанных. Что-то они подлечили исарами из запасов отряда, что-то у самых тяжёлых подлечил я. Негромко произнёс:

— Креод.

Как и подозревал, он меня отлично услышал: встрепенулся, поднял взгляд, встречаясь со мной глазами.

— Ко мне.

Когда его граух поравнялся с моим, я так же негромко приказал:

— Мы едем в лагерь.

Солдаты должны молчать о том, что произошло.

Он прищурился:

— Просто молчать или...

— Молчать до тех пор, пока к ним не придут с вопросами люди короля или кто-то подобный. Ни единого лишнего слова, ни единой похвальбы о том, как они спасли дочь короля. Они должны быть немы. Смогут или лучше оставить их за оградой лагеря?

Креод нахмурился, не торопясь с ответом, наконец, кивнул:

— Смогут. Когда доберёмся, у них уже не останется никаких сил, а азарт и бодряк из крови выветрится.

Сгоню всех в один шатёр, найду дежурного адепта, он их подлечит, и они рухнут спать до утра. Сейчас же я прочищу им мозги так, чтобы они боялись даже рот открыть.

— Действуй.

Едва Креод отстал, я шевельнул пальцами левой руки.

Вы тоже займитесь этим. Не так уж и много их осталось. Приставить отдельную тень. Если откроют рот, то должны умереть.

Ариос многообещающе усмехнулся:

— Сделаем, господин.

***

Креод вернулся к повозке с ранеными, вокруг которой и сбились выжившие.

Неправильно, конечно, почти лишившись сил и оставшись, по сути, беспомощными, отказываться от дозоров, но ярость Эскары уже отбушевала своё в жилах, потребовала свою плату слабостью. Оставалось полагаться на невероятно острые чувства господина. Креод до сих пор помнил рассказы своих парней о том, как господин безошибочно навёл их на отряд реольцев в долине Ожерелья.

Хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание.